— Я не понимаю, о чем тут думать, — прошипела Чармейн. — Если ребенок ему дорог, пусть вернет его к матери.
— Я никогда не верну его. Он слишком дорог для фейри. Не хочешь помочь сыну, твое право. Очень по человечески, я подобного ожидал, хоть и решил попробовать. Подожду на улице. Не тяните с раздумьями, через пять минут меня уже не будет.
Тейл бросил последний взгляд на подкидыша, спящего, не смотря на крики, на плече у Дэмиена, и скрылся за дверью. Чармейн подошла к мужу, вцепилась в рубаху на спине, приникла заплаканной щекой к его груди.
— Как нам поступить?
— Забудь об ультиматуме Тейла. Что ты сама хочешь сделать?
— Я не могу жить, зная, что отказалась от Ветерка…
— Значит, у нас нет выбора.
— Подожди, дай отдышаться. Мысли путаются и я боюсь совершить ошибку.
Дэмиен погладил Чармейн по затылку, не удержался крепко прижал ее к себе, вдохнул пряный запах ее волос, пахнущих розмарином.
— Милая моя, как был прекрасен последний год с тобой. Я жил, зная, что отпущенное нам время вот-вот истечет. Спасибо тебе за то, что ты была частью моей жизни…
— Ты прощаешься со мной? — Чармейн подняла мокрое от слез лицо к мужу, тот захватил ее губы в глубоком страстном поцелуе, обнял за талию, зарылся носом в ямочку за ухом. — Дэмиен, я же не смогу уйти. Не смогу.
— Тогда хватит, — он сглотнул и отступил. — Не будем тянуть. Прощай, Чармейн. Ты нужна Ветерку больше, чем мне. Прощай. Я люблю тебя.
Чармейн оглянула комнату, ставшую ей домом. Она пыталась сообразить, что нужно взять с собой, но мысли разбегались. Ей казалось, что она совершает чудовищную ошибку. Тейл получит и ее и ребенка, как и хотел с самого начала. Они очень глупо не сумели себя защитить.
Стоп! У нее есть трубка Юстаса со стрелами… Нет, не выход. Убивать Тейла она не будет. Хватит стоять столбом, цепляясь за Дэмиена, если остановиться подумать, то душа разорвется на двое. Муж стал для нее вторым сердцем и легкими, представить жизнь без него невозможно.
Чармейн развернула Дэмиена к себе, впилась последним, самым сладким поцелуем, так, что губы заныли. Потрепала подкидыша по жиденьким волосенкам на голове.
Она вышла, теребя в руках лоскутное одеяло, оно как то само попалось на глаза, попросилась следом. Тейл стоял, прислонившись спиной столбу дерева. Увидев Чармейн он удовлетворенно кивнул.
И тут она как очнулась, повернулась в Дэмиену, стоявшему в освещенном проеме двери. Крикнула:
— Что с Кукушонком?
— Не бойся, справлюсь. Все будет хорошо. Поцелуй за меня Ветерка.
Тейл ядовито хмыкнул, повернулся спиной и направился по натоптанной тропке между кустов. Чармейн ничего не оставалось, как затрусить следом.
Они долго петляли по освещенным луной прогалинам. Тейл как назло шел быстро, Чармейн же приходилось хорошенько смотреть под ноги. Она отставала, приходилось то и дело переходить на бег.
Бабочки из венка Тейла реяли над ее головой, то и дело садились на волосы, на плечи. Будто обнюхивали.
Наконец Тейл остановился, подошел к Чармейн, с великой осторожностью, чтобы лишний раз не коснуться завязал ей глаза.
И тогда Чармейн поняла, что забыла самое главное из детских сказок. Ей нужно показать Дэмиену, куда ее ведут. Следовало взять с собой пригоршню камней, нитку жемчуга и бросать по дороге в тайне от проводника.
У нее ничего не было, кроме лоскутного одеяла.
Тейл вручил ей в ладонь хрусткую и гладкую ткань.
«Край его плаща» — поняла Чармейн.
— Смотри не порви, — резко сказал он.
«Эльф в бешенстве. Иди знай, что вызвало его недовольство. Одно ясно — мне не поздоровится».
И тут ее осенило. Можно порвать нитку, распустить лоскутное одеяло. Нитка тонкая, длинная. Почти не заметная среди зелени, может повезет, и укроется от взора фейри. А вот Дэмиен найдет, если будет искать как следует.
Держа осторожно в одной руке хрупкий на ощупь плащ Чармейн надкусила нитку и стала осторожно тянуть зубами.
«Хорошо, что ленилась и стежки не такие тугие. Легко идет.»
Тейл похоже ничего не заметил: идет себе вперед, темп шагов не изменился. А вот не сдастся она. Пусть украл сына, взял ее в заложницы, но еще посмотрим, кто выйдет победителем.
С завязанными глазами Чармейн чувствовала себя неуверенно. Но видимо они перешли на ровную местность, под ногами похрустывали лежалые иголки. И пахло свежо — росой и хвоей.
Тейл долго водил ее, Чармейн начала переживать, что преждевременно кончится нить. Освободившиеся лоскутки она прятала за лиф платья.
Наконец Тейл остановился, с разбегу Чармейн влетела в его спину в руке затрещал плащ из стрекозиных крыльев. Она таки загубила его. Чармейн открыла рот, чтобы извиниться, но Тейл прижал палец к ее губам и приказал молчать.