Но непроизвольно, вопреки желанию, мысли вернулись к Грейс. Они не расстанутся, пока все не закончится, пока не минует опасность, и он не уедет в Мобил. Он знал это, она это знала. Они не обсуждали новый аспект их отношений, просто приняли его. Скоро он отправится в Мобил и, как бы больно ему ни было, попрощается с Грейс с улыбкой.
В любом случае, они не обсуждали его неминуемый отъезд. Он напомнил себе, что каким бы отвратительно сентиментальным он иногда ни становится рядом с ней, он должен сохранять их отношения на поверхностном уровне. Секс. Немного смеха. Больше никаких обнажающих душу сердечных исповедей.
— Все еще не спишь? — сонно спросила она.
— Нет.
Свет в доме был погашен, плотно задернутые занавески перекрывали лучи луны и уличных фонарей. Грейс казалась тенью, теплым, неясным очертанием. Она перекатилась к нему, обняла за талию и вздохнула. Он с наслаждением почувствовал ее вздох и биение сердца. Рэй ждал ее вопроса, почему он не спит, и попытался придумать невинную отговорку, которая не выдаст слишком многое.
Но она не спросила. Лишь крепко обняла его и затихла, молчаливая и мягкая. Но не совсем неподвижная. Ее пальцы поглаживали его бок, а нога нежно скользила вверх и вниз по его ноге. Когда она подняла голову и слегка провела губами по его груди, Рэй запустил пальцы в ее волосы и приподнял Грейс, притягивая ее к себе, пока их губы не встретились. Она пробежала рукой вниз по его боку, животу, и, добравшись до возбужденного органа, обхватила его пальцами и нежно сжала. Слишком нежно.
Он накрыл ладонями ее груди, слегка потер соски, и она задрожала с головы до пальцев ног. Каждый ее отклик на его прикосновения, каждое содрогание было глубоким и полным. И таким отравляющим.
Она не спала ни с одним другим мужчиной. Он был единственным, кто когда-либо так касался ее, кто лежал с ней, шептал в темноте ласковые слова и занимался любовью до восхода солнца. Она принадлежала ему и только ему. Почему он вспоминает об этом сейчас? Почему не может просто наслаждаться сексом и забыть обо всем остальном?
— Ты скучала по мне, Грейси? — спросил он, перекатывая ее на спину и коленом раздвигая ноги.
— Ты знаешь, что скучала, — шепнула она.
Он целовал ее шею, чувствительное местечко за ухом. Она вздохнула, повернула голову, предоставляя ему лучший доступ к своему тонкому горлу, и немного выгнула спину, так чтобы ее груди прижались к нему. Он лизал и покусывал ее шею, прокладывая тропинку вниз, она медленно провела руками по его спине, исследуя, касаясь, любя.
В темноте он почти не видел ее и, тем не менее, знал, какие эмоции сейчас написаны у нее на лице. Знал слишком хорошо. Он мог закрыть глаза и увидеть, как она лежит под ним, пока он занимается с ней любовью, мог видеть ее губы, сияние глаз. Мог видеть ее руки, когда она тянулась к нему, бледное тело, прижимавшееся к нему.
Он видел очертания ее тела, стройного и округлого, мягкого и сильного. Очертания женщины, которая пришла к нему так, как женщина приходит к мужчине. Открытая и обнаженная. Отдающая и берущая.
Ах, там, где дело касалось Грейс, он был слишком мягкосердечен. Он предупредил, чтобы она не придавала их временным отношениям большого значения, а сам фантазировал, лаская ее во тьме. Чувствуя всем сердцем.
— Чего ты хочешь, Грейси? — прошептал он, пробежав рукой вниз по одной длинной, стройной ноге.
— Ты знаешь.
— Скажи мне. — Прежде, чем она успела ответить, он поцеловал ее, твердо, быстро и глубоко. Рэй протолкнул язык ей в рот и пожирал ее, руками лаская тело, которое он вспоминал. Которое видел в своих мыслях. Изгиб здесь, впадина там.
Она поцеловала его в ответ, и короткий горловой хрип, раздавшийся, когда он прервал поцелуй, точно сказал ему, чего она хочет.
— Что ты хочешь? — снова спросил он, широко раздвигая ей ноги, его пальцы почти коснулись ее лона.
Она обняла его за шею и крепко прижала к себе, сильно дрожа.
— Я хочу, чтобы ты занялся со мной любовью.
Ах, эта просьба была выражена слишком красиво, слишком изысканно.
— Скажи мне прямо, Грейси, — мягко настаивал он, шире развел ей ноги и погладил там, где она уже стала влажной для него.
Она нежно качнулась к нему, вздохнув и содрогнувшись.
— Я хочу тебя во мне, — шепнула она так тихо, что он едва ее расслышал.
Он потянулся к ночному столику, резко открыл ящик и нащупал внутри презерватив. Испытывая искушение немедленно дать Грейс то, что они оба хотят, он не забывал, как и почему они здесь очутились. Все это временно, просто мимолетная фантазия. Не будет никаких заблуждений, никаких напоминаний об этом времени через девять месяцев, и о том, что Грейс единственная женщина в мире, способная заставить его забыть о контроле.