— Мистер Мэдиган, — позвал Морган с притворным беспокойством и нездоровым возбуждением в голосе. — Вы не могли бы рассказать нам, что здесь произошло?
— Отвали, пока я еще раз не сломал тебе нос, — рявкнул Рэй, подходя к машине Лютера.
— Мне сказали, что раненая женщина была вашим другом, и вы приехали вместе, — глаза Моргана вспыхнули. — Эта пуля предназначалась для вас, мистер Мэдиган? И как вы себя после этого чувствуете?
У Рэя заняло долю секунды, чтобы вырвать микрофон из рук Моргана и отшвырнуть его на землю. Он схватил ненавистного репортера за грудки и притянул к себе так близко, что они оказались с ним нос к носу.
— Скажешь еще хоть слово обо мне, и я вырву твою печень. Здесь и сейчас, перед всей этой публикой.
Морган задрожал и бросил полный паники взгляд на Лютера.
— Он угрожал мне, детектив. Вы слышали, он угрожал убить меня!
— Ничего я не слышал, — проворчал Мэлоун.
Рэй выпустил Моргана и оттолкнул.
— Я всего лишь рассказал о своих чувствах. Ты сам спросил.
Нельзя было терять ни единого мгновения. Рэй запрыгнул в автомобиль Лютера. Тот поспешил за ним, закинул на крышу мигалку, включил ее и рванул на полной скорости. Машины пропускали их, разъезжаясь по сторонам. Скорая уже скрылась из виду. Рэй сжал кулаки и забыл о Моргане, Поттсе и всем остальном. Он мог думать только о Грейс.
Шок. Это могло убить ее. Она могла уже быть мертва или умирать прямо сейчас, а он ничего не мог поделать. Он никогда не чувствовал себя настолько беспомощным.
— Что мне делать, если она умрет? — прошептал он. — Я оплошал, Лютер. Всюду.
— Ты сделал все, что мог, — ответил он, не отрывая глаз от дороги.
— Этого было недостаточно, — пробормотал Рэй. — Как я буду жить без нее?
Мэлоун покачал головой.
— Как мне это все знакомо, — наконец, спокойно заметил он.
Рэй перевел взгляд с дороги на друга:
— Что?
Лютер, задумавшись, не отрывал глаз от дороги.
— Что? — поторопил Рэй.
— Каждый раз, когда я вез Грейс к тебе в больницу, она сидела в пассажирском кресле и бормотала то же самое. А если он умрет? Как я буду жить без него? Она сидела там, дрожала и плакала, даже когда я уверял, что твои раны не серьезны.
Рэй почувствовал озноб. А ведь она пыталась объяснить ему. Недавно он начал осознавать, что она оставила его не потому, что не любила, а потому что любила слишком сильно. И вот, наконец, он понял.
— Я сделал это с ней, — сказал он, глядя на движущиеся впереди машины. — Я заставил ее пройти через это три раза. Она пыталась объяснить мне, попросила уволиться… а я лишь утешительно отмахивался и велел не волноваться.
Он покачал головой.
— Неудивительно, что она ушла от меня. Я вынуждал ее проходить через это снова и снова, а когда она попросила сменить работу, не воспринял это серьезно… она имела полное право уйти. И правильно сделала.
Как он мог винить ее? Боль, которую он сейчас чувствовал, была чудовищна, это была самая худшая боль, которую он когда-либо испытывал. Он предпочел бы сто раз оказаться подстреленным, нежели пройти через это снова.
Глава 17
Грейс открыла глаза и увидела шагающего перед кроватью Рэя. За окном было темно, комнату освещала низковольтная лампа, висевшая прямо над больничной койкой. Единственными звуками было приглушенное бормотание Рэя и шаги проходящей время от времени по коридору медсестры.
Внезапно, к ней вернулись воспоминания о событиях дня. Она призналась Рэю в любви. Была ранена. Слышала, как он, наконец, сказал, что любит ее.
Рэй обернулся и быстро оглядел ее лицо. Он удивился, обнаружив ее бодрствующей. Но тут же подтянул стул к кровати, сел и взял Грейс за руку. Он выглядел осунувшимся и заметно постаревшим. Морщинки на лице углубились, глаза покраснели.
— Как ты?
— Немного одурманена, — с улыбкой ответила она.
— Это из-за обезболивающего, — объяснил он.
Она закрыла глаза и глубоко вздохнула. Плечо болело, голова слегка кружилась, но она чувствовала себя лучше. Сильнее. Она вздрогнула, вспомнив, как Поттс целился в нее и Рэя.
— Тот человек… Поттс…
— Он мертв, — прошептал Рэй.
— Ты убил его.
Он кивнул.
Наконец, все закончилось. Поттс мертв, она все еще жива, и Рэй рядом. Но надолго ли?
Грейс задумалась, а не считает ли он, будто она забыла о его признании в любви. Задумалась, не надеется ли он, что она забыла. Он признался во многом, пока держал ее. Несомненно, слишком во многом, чтобы чувствовать себя сейчас комфортно.