Он поймал взгляд Григория, снова – неуловимо дёрнул лицом. К изумлению того – совсем почти вежливо поклонился.
– Казначей – это я, – сказал он. – Хватит бегать, Григорий Осипович.
Глава 20
Призрак Катерины – чуть заметное серебристое мельтешение в уголке глаза. Видно было, как она вертится, маячит за спиной махбаратовца, всплывает то за одним, то за другим плечом. То и дело показывая ему длинный тонкий язык.
«Бе-бе-бе...»
Григорий погрозил пальцем ей, не выдержал – улыбнулся.
– Чего? – рявкнул, враз ощетинившись ничего не понявший махбаратчик.
– Ты спокойней, Платон Абысович, бог с тобой. Видно же, на толоку пришёл позвать – так стакан поставь, да поговорим по обычаю. Подраться всегда успеем.
Встал, медленно обернулся – хотел переведаться взглядом с Юнус-абыем, но не успел. Старый волчара как-то незаметно исчез, оставив в доме его одного, глаза на глаза с махбаратчиком. Кивнул, снова сел, жестом – показав махбаратчику подушку напротив. Тот дёрнул лицом. Проговорил, садясь, медленно:
– Ладно, Григорий Осипович, бог с тобой. Уговорил. Эдак мы и в самом деле до Джабраиловой трубы пролаемся.
– Хорош «вичить», не боярин.
Махбаратчик усмехнулся:
– Пока. И, учитывая ваши семейные обстоятельства – не вам отказываться от тех возможностей, что даёт сотрудничество с махбаратом.
Его пальцы дрогнули, прошлись в воздухе, очертив что-то: то ли очертания боярской, высокой шапки, то ли башню «централа» – пересыльной тюрьмы.
– Чего? – рявкнул Григорий, вмиг закипая, тяжёлые кулаки сжались, брякнули о столешницу.
«Тише, тише...» – перепуганный звон-голос Катьки между ушей.
Испугалась… Григорий встряхнулся, с усилием разжал кулаки. Посмотрел махбаратчику прямо в глаза, кивнул, ответил:
– Хорош. Ладно, давай вместо стакана – расскажи, чего вы за Сеньку Дурова зацепились?
Махбаратчик наклонился, золотой рубль сверкнул в пальцах его. Смерил Григория взглядом и усмехнулся:
– Хорошо, – лазоревый покрутил рубль между пальцев и положил перед собой. – Монету видишь, что ты нашёл? Ободка такого ты раньше не встречал, это понятно. Мир наш во зле лежит, всех воров разом истребить невозможно. Но одно дело – когда воруют на базаре и полушки, а другое – когда рубли, мешками, царёвы слуги в диване или на казначействе. Вот это последнее очень печалит нашу пресветлую Ай-Кайзерин. – При этих словах – Катерина снова рассмеялась, тонко, между ушами. – Поэтому на монетном дворе рублям делают такой ободок, перед выдачей служивым людям «на руки» его спиливают. Причём просто так не спилить, зачаровано от этого. Там пол доли всего, выходит почти законный доход раздающего. Выплывет рубль с меткой у купца или в рознице – сразу видно, кого из казначеев можно трясти на предмет недостачи. Вот и выплыл с месяц назад рубль один, из весьма примечательной партии.
– Продолжай.
– Три месяца назад у стропалей воздушных на слободе этой партией жалование царёво выдавать должны были. Деньги с нарочным на съезжую избу привезли, писарь с повытчиками на ночь, как водится, заперлись – пересчитать, акт написать, да ободки с метками себе спилить по обычаю. Только наутро стропалям пришлось дверь ломать – внутри съезжей были мёртвые все, денег нет и засов на двери – что странно – изнутри задвинут и накрепко.
– Дела... – протянул в такт словам Григорий, подумал между тем про себя: «Лозе этой Сенькиной хватит силы засов открыть, а потом обратно задвинуть?»
И как бы случайно, чтобы лазоревый не понял, решил просто от волнения – пошевелил руками, одна ладонь как цветок и палец прямой как засов обхватила. Призрак догадалась и закивала:
«Силы – точно хватит, а вот ума... Не знаю, Гриш. Впрочем, она бьёт и мечется наобум, могла по засову и попасть случайно».
– Дела... Выплыл меченый рубль, значит?
– Выплыл. На вашем, зареченском рынке, продавец сообщил куда следует, покупателя опознали, хоть и не враз. Сенька Дуров. Надо было брать, Талиб пошёл ночью и под прикрытием, чтобы с вашим Зубовым о взаимодействии не договариваться, матюгов боярских не слушать. Понадеялся на ветровой щит, базарную байку про колдуна, финский разговорник и саблю.
– А лучше бы договорился, бог мой. Подумаешь, матюги. А так в итоге он вышел с одной саблей против лозы Азура...