— Может будет лучше взять её к себе?
— Вот видите, я же говорила, что он не согласится. — В разговор вмешалась Света.
— Нет. Я буду жить с вами и заодно буду ухаживать и за Машей.
— Маша не нуждается в помощи. А об остальном мы ещё поговорим. — Я не знаю почему, но мне не понравился такая идея. В этом есть какой-то подвох. — Что сказали врачи? Хотя я пойду и сам узнаю, что произошло.
Врач говорил смущенно, иногда даже дрожа, смотрел куда угодно, но не на меня. Не понимал, что происходит. Но по его словам, все хорошо, и у матери, и у ребёнка. Я потребовал сделать УЗИ для своего спокойствия, но мне сказали, что ребенка нельзя постоянно подвергать радиационному облучению, так как сделали это ночью. Что это опасно для мозга ребёнка. Я согласился, потому что ничего в этом не понимал.
Прошла неделя и Света с мамой, переехали к нам. Моя мать вела себя весьма странно. Проявляла заботу к Маше. Не позволяла ей заниматься домашними делами, когда Люда не приходила, это не делай, то не делай. Её поведение удивляло нас. Её будто подменили.
На мой вопрос почему она себя так ведёт, она отвечала:
— Хочу, чтобы мой внук, родился здоровым.
Глава 19
Маша
Хотя Татьяна Викторовна была заботлива ко мне, но мне что-то не давала покоя. Человек не может измениться за столь короткий срок. Она что-то затеяла, но пока не могу понять что.
Вечером, когда поднималась в комнату, на лестнице, столкнуась с Людмилой. Она вся бледная, не разбирая дороги, влетела в меня.
– Люда? Что с вами? Вам плохо?
– А? Что?
– Я говорю, вы вся бледная. Будто привидение увидели.
– Лучше бы привидение увидела. Лучше бы. – Женщина вздохнула. Она подняла голову и посмотрела вверх, где стояла Татьяна Викторовна. Увидев её, она растерялась.
– Это потому, что она лезет совсем не туда, куда нужно. – Свекровь говорила слишком громко. От её резкого тона и громкого голоса, в гостиной собрались почти все.
Егор выбежал из кабинета и прямиком направился ко мне.
– Что здесь происходит? Ты в порядке. – Обеспокоено спросил он меня.
– Она в порядке. – За меня ответила свекровь. – Но вот твоя обожаемая Люда, нет. – Мы все смотрели то на Людмилу, то на Татьяну. – Я поясню. Несколько минут назад, Люду поймала с поличным. Она хотела обворовать Свету. Вот, – Она в руках продемонстрировала серьги. – Она хотела украсть это, но не успела.
– Не правда. Люда бы не сделала такое. Я её знаю... – Хотела как-то помочь женщине, которая в своё оправдание не проранила и слова. Да что с ней не так. Неужели она и в правду хотела украсть серьги.
– Сколько ты её знаешь, месяц, два? – Усмехнулась свекровь.
– Прости меня сынок. Я не хотела. – Наконец заговорила напуганная и бледная Люда. – Мне очень жаль.
– Ты ведь понимаешь, что после твоего заявления, я буду вынужден уволить тебя? – Она молча кивнула. – В полицию не обращусь, потому что вы с мужем стали для меня родными людьми.
Я не смогла больше ничего сделать, так как она призналась в своей вине. Но я не верила. Здесь было что-то мутное. Она не могла. Нет. Точно не могла.
Люда уже уходила. Я вышла, чтобы попрощаться. Она обняла меня крепко и тихо, чтобы слышала только я, сказала.
– Беги отсюда. Спасайся.
– Что? – Но она увидела Егора и изменила слова:
– Будь осторожна, деточка. Береги себя и ребёнка.
Она ушла, оставив меня в недоумении. Её слова глубоко засели у меня в голове. Но скоро я узнала такое, что и вовсе забыла о них.
Оказалось, что Егор мне врал. Все это время я жила в иллюзии. "Кормил" меня ложной любовью. Хотя мы никогда и не признавались друг другу в любви, но мне всегда, во время нашей близости, казалось что у него ко мне есть чувства. Но увы и ах. Он ко мне ничего не чувствует. А узнала я об этом, совсем случайно. Услышала его со Стасом разговор.
– ... не думаешь, ей рассказать? – Спросил его Стас.
– Не знаю, как сказать.
– Думаешь, она не поймёт и уйдёт? – Но ответа, от мужа, не услышала. Они несколько секунд молчали, после Егор сказал:
– Она может обидеться, но не уйдёт. Я это уверенно могу сказать. У неё ко мне есть чувства.
– А у тебя? Что ты к ней чувствуешь, Егор?
– Честно? Ничего. Я к ней ничего не чувствую.
– Значит не любишь. – Дал вердикт, Стас.
Он меня не любит. А у меня все внутри оборвалось, затопило горечью и отвращением к самой себе и к нему тоже.
Дура, какая же я дура. Влюбилась, доверилась, поверила. В глазах появились слёзы. Губы задрожали. И я закрыла рот ладонью, чтобы не рыдать в голос.
В памяти оживали прикосновения Егора. А ведь он был таким нежным, когда прикасался ко мне, когда любил.
Тем самым они продолжили.