— Лёша, можем уже выйти. Я плохо себя чувствую. — Сказала, моя, уже бывшая жена, и вцепилась за его руки, будто боялась, что упадёт. И упала бы, если бы он не поддержал.
Мне захотелось кинуться к ней, обнять удерживая её за талию, прижать к себе, вдыхать такой родной аромат, но я не смог и шевелится. Она ушла. Снова. Еле двигаясь.
Ночь провел в одном из своих клубов. Мне было просто необходимо выпустить пар. Снял девку на одну ночь и творил с ней всё, что хотел. Но не успокоился. Еще больше разозлился, когда, вернувшись домой увидел Свету в своей постели в сексуальном белье.
— Что ты здесь делаешь? Какого черта ты в моей комнате в таком виде?
— Я подумала, что смогу тебе чем-то помочь. Выпустить пар, расслабиться. — Она медленной походкой, будто соблазнять меня пыталась, подошла ко мне. Положила свои руки мне на грудь и рисуя узоры, отпустила вниз. Дошла до ремня, хотела снять, но я схватил её за руку. Эти действия вызвали во мне омерзение.
— Если захочу расслабиться, сниму проститутку. Не веди себя свойственна им. Ты мать моего ребёнка. И только. Не переходи черту. Вон. — Её глаза налились слезами. Но во мне не проснулась жалость. Больше никогда не поверю лживым женщинам. Не куплюсь на их слезы.
Она вышла из комнаты. А я приняв душ направился в детскую комнату. С сегодняшнего дня, моя дочь единственная женщина, кто меня волнует. Моё солнышко, моя радость, моя Мила. Мы с Машей решили дать дочке это имя. Но так как её нет, то я назвал свою дочь этим именем. Света была не против, хотя это меня мало волновало.
Дни следуют за неделями, уносят собой драгоценное время нашей жизни. Я посвящал свое время своей дочери и работе.
Света вовсе забыла про дочь. Она все своё время проводила в салонах красоты. В один вечер, Мила заболела, плакала без остановки, и вместо того, чтобы как мать успокоить ребёнка, она что-то усердно писала в своём телефоне. Меня это сильно взбесило и я не выдержав этого покричал на неё. Она пользуясь случаем закатила истерику.
— Что ты от меня хочешь? Тебе плевать, что я живу в твоём доме. Не обращаешь внимание, не любишь, не интересуешься мной. А я женщина, понимаешь?
— Причём тут это? Твоя дочь плачет, она больна, и ты, как мать, обязана ухаживать за ней.
— Больно нужен мне твой ребёнок. От неё никакой пользы. Все время плачет и плачет. А меня всё это бесит. Я не хочу губить свою жизнь, проводя время на занятия с ней.
— Что ты сказала? Что ты сказала, су*а. — Я первый раз в жизни, поднял руку на женщину. Потому что она меня вынудила. Я бы ударил ещё и ещё, но вошедшая в комнату, няня остановила меня.
— Пожалуйста, не кричите. Ваши крики ещё больше заставляют её плакать. Давайте лучше отвезем её в больницу.
Мила и няня остались в больнице, под присмотром врачей, а я вернулся домой. Свету там не обнаружил. Она оставила письмо и свалила на все четыре стороны. Еще лучше. Нам с дочерью не нужна такая мать. Я сам, один, выросту свою дочь. Я буду ей и матерью и отцом.
Глава 22
Маша
Я ушла. Ушла, потому что не хотела, чтобы их ребёнок оставался без семьи. Ушла, чтобы хоть кто-то из нас был счастлив. Потому что я не смогу жить, притворяясь счастливой, зная, что моя малышка где-то вдали от меня. И в конце концов так захотела.
Разум говорил, что это правильно, что я сделала правильный выбор, но сердце с ним не согласен. Стоило мне хоть на секунду подумать о тех счастливых днях, когда мы с Егором были вместе, ждали появление нашей малышки, стоило подумать об этом, стоило памяти лишь коснуться тех дней лёгким крылом воспоминаний, как сердце обжигало болью, а дышать становилось нечем.
Я сутками не выходила из комнаты, не ела не пила. Я таким образом наказывала себя, за свою слабость, за то, что не смогла бороться, не смогла быть эгоисткой до конца, не смогла поставить свое счастье выше других. Я твердила, что сильная, что смогу преодолеть трудности, но это были лишь жалкие мысли.
За все это время мне помогли Лёша и Зоя Матвеевна. Благодаря их стараниям, я смогла ощутить, что помимо меня и моих проблем есть и другие люди у которых есть более серьёзные проблемы.
После развода, мы с Лёшей начали поиски моей дочери. Но ничего не добились. Я искала Людмилу, чувствовала, что она что-то знает, но не нашла. Они продали свой дом и уехали. Никто не знает куда. Все будто сговорились. Врач молчал, ничего не говорил, медперсонал твердил, что моя малышка умерла. Они говорили так убедительно, что я тоже начала верить в это. Но где-то в глубине подсознания, все ещё была маленькая надежда, что моя малышка жива и ждёт меня.