- И тебе, - пробурчал в ответ и развернулся в сторону ванной.
Выгнать ее сразу показалось как-то неудобно, что ли. Вот поест и пусть проваливает.
- Завтрак готов, - отрапортовала моей спине Василиса.
- Угу, - скрылся в ванной.
Побрился, принял душ и был готов ко встрече с едой и временной жиличкой.
Она, Василиса, не еда, чинно сидела за столом, положив пухлые ладошки на коленки, и ждала меня.
- Ты чего не ешь? – спросил, усаживаясь на стул.
- Вас жду.
- Ешь давай, - скомандовал, - и выметайся. Мне на работу нужно.
Она ничего не ответила, налила мне кофе, положила на тарелку сырники и подала.
- Вот, попробуйте, - предложила Василиса. – У вас холодильник пустой и в шкафах почти ничего нет.
- Творог где взяла? – спросил, с ненавистью разглядывая сырники.
Сырники в моей тарелке были совершенно не похожи на те, что готовила Лика, и от этого стало как-то по-особенному тоскливо.
- Я в магазин спустилась, - пояснила Василиса. – Пока вы спали.
- У тебя же денег нет.
- Немножко есть. На творог, сметану и яйца хватило.
- Я тебе верну, - ответил и приступил к еде.
- Спасибо, - тихо сказала Василиса и тоже принялась за завтрак.
Ничего общего с тем, что делала Лика, эта стряпня не имела.
Нет, было вкусно, но по-чужому. А есть хотелось, а потому я наворачивал завтрак. Это злило неимоверно. И еще раздражала Василиса, сидящая напротив, как раз на том месте, где миллион лет назад сидела Лика. Нужно было срочно что-то делать.
Отложил вилку и спросил мрачно:
- Ты поела?
- Да, спасибо.
- Тебе пора.
Она ничего не сказала, кивнула и поднялась из-за стола. Ушла в прихожую. Я слышал, как она там ковыряется. Надевает туфли, застегивает сумку. Щелкнул дверной замок.
- Спасибо вам, - сказала Василиса.
- Стой!
Вышел к ней в коридор, достал деньги, протянул Василисе.
- За продукты.
- Здесь много, - она даже руки спрятала за спину.
Честная, мать ее.
- За работу, - пояснил ей.
- Нет, это нечестно, - твердо ответила девушка.
- Чего бы это?
- Я же не смогу заплатить вам за ночлег, - пояснила Василиса.
- Резонно, - согласился с ней. – Но все равно возьми, тебе нужнее.
- Нет. Вы не переживайте, я как-нибудь устроюсь. Спасибо за помощь.
Она ушла, закрыв за собой входную дверь, а я остался стоять дуб дубом с деньгами в руках.
Потом плюнул, в конце концов, кто мне эта Василиса. Ее проблемы не моя головная боль. Засунул деньги в карман штанов и вернулся на кухню. Налил себе еще кофе, вышел на балкон, покурить.
Еще совсем недавно не мог позволить себе такой роскоши, как утренний перекур за чашкой кофе, не хотел, что бы дочки видели меня с сигаретой. А теперь – кури, не хочу. Только это меня совсем не радует.
Внизу по двору шла Василиса со своей сумкой. Я смотрел на нее и чувствовал, как поднимается жалость. Нет, нет, нет. Она не бродящий котенок, чтобы ее подбирать. Пусть идет и решает свои проблемы сама.
А с другой стороны, я же могу ей помочь? Меня все равно почти не бывает дома, скоро улечу в очередной раз на несколько недель. Квартиру теперь не сдашь. Почему бы не пустить ее пожить? Будет следить за хозяйством и еду готовить вместо оплаты. Поживет немного, найдет новую работу и переедет. Прогнать ее я всегда успею.
Пару минут во мне шла нешуточная борьба. Пускать – не пускать?
Василиса, между тем, почти вышла со двора, и я решил уже – пусть идет своей дорогой. Но в последний момент:
- Василиса!
Крикнул громко, на всю улицу.
Она остановилась, повернула голову. Махнул ей рукой, призывая вернуться. Василиса стояла, глядя на мой балкон и возвращаться не спешила. Пришлось надевать кроссовки и спускаться за ней на улицу.
Подошел к ней, забрал сумку. Действительно, тяжелая. Как она с такой тяжестью справилась?
- Поживешь у меня, - почему-то хмуро сказал я. – Будешь на хозяйстве.
И не дождавшись никакой реакции на свои слова, двинулся к подъезду. Уже открыв входную дверь, обернулся. Василиса так и стояла на месте, широко распахнув глаза от удивления.