Сейчас она листала детскую, в картинках, книжку. На каждой странице останавливалась подолгу, смотрела, думала что-то. Интересно, что в её голове?
Самым обидным было осознавать, что я не ращу ребёнка для счастья. Далеко не все люди счастливы, я тому пример. Но у меня хотя бы был шанс на счастье… А у Дианки его нет изначально.
Она родилась обычным ребёнком. Совершенно. Верещала, когда мучили газики, беззубо улыбалась, пускала пузыри. В срок перевернулась, села, затем пошла. Простые слова у нас были уже в годик! Она могла чётко сказать - мама дай и другие аналогичные фразы. В полтора годика она говорила так, что изумляла окружающих.
А в год и семь случился откат. Тогда я не знала, что это, просто не понимала, что происходит с моим ребёнком. Перестала говорить. Реагировать на мои фразы. Психолог дефектолог поставил неутешительный диагноз - аутизм. И все было не так, как в книжках и фильмах, в которых мне встречались дети с аутизмом. Куда страшнее. Я просто теряла Дианку и ничего не могла с этим сделать.
— Зато пенсию будете получать. По инвалидности.
В жопу эту пенсию, я просто хотела счастья для своей дочери! И одновременно понимала, что это я обрекла Дианку на болезнь. Это было неправильно, но я никак не могла выкинуть эту мысль из головы. Я виновата. Во всем.
Улыбки, которые Дианка так щедро дарила всем вокруг в первые полтора года стали редким гостем на её лице. Она улыбалась редко, и только своим мыслям.
Мы жили в однушке, Диана спала отдельно, на софе. Я допоздна работала, уткнувшись носом в ноутбук, она спала. Я давно перестала тревожиться о том мешаю ей - под клацанье клавиатуры она засыпала куда быстрее и крепче.
Я захлопнула ноутбук. Глаза слезились от усталости и я закрыла их. И подумала вдруг об Артуре. Как он? Я запрещала себе думать о нем, сколько раз себя по рукам била, чтобы не искать его в соцсетях. И я побеждала, вполне успешно делая вид, что его не было в моей жизни.
Но сегодня…сегодня можно. Я глубоко втянула носом воздух и в нем мне вдруг почудились нотки запаха мужского тела. Артура. Мне всегда нравилось, как он пахнет, это был лучший аромат в мире. Можно было бы представить, что он рядом. Обнимает сзади, уткнувшись носом между лопаток. Рука его скользит ниже и…черт.
В животе сладко потянуло теплом, словно бабочка коснулась крылышками. Вы скажете, ненормально хотеть бывшего мужа спустя семь лет после развода? Да, я согласна. Но это неизлечимо, это какой-то наркотик, болезнь от которой меня не смогли вылечить другие мужчины, потрясения, жизнь. Оставалось надеяться, что я просто мало приняла лекарства под названием время, и уж через пару лет точно отпустит.
Я поднялась со своего дивана и пошла к Дианке. Она не любила, когда её касались. Даже я. Поэтому моё время приходило ночью. Ночью я обнимала её, зарывалась лицом в длинные светлые волосы и дышала ею, лёгкими касаниями поглаживая такое любимое детское лицо.
— Это твой запах лучший в мире, — прошептала я. - Всё изменилось. Спи спокойно, моя радость, он умер… теперь всё будет хорошо.
Глава 3. Артур
Церемония прощания должна будет проходить прямо у нас дома. Только близкие — быть бы от них дальше. Только деловые партнёры. Только люди, которых принято считать друзьями. В общем и целом, до хрена народу.
Подозреваю, именно для этого мероприятия у нас в доме была отгрохана огромная зала, по крайней мере раньше мы ею никогда не пользовались, папа не любил шумных сборищ дома и все мероприятия проходили на стороне.
Я знал, что отца уже привезли. Он здесь, дома, правда через множество стен я не чувствовал его присутствия и как-то дико было осознавать, что где-то рядом — покойник.
Мать все время была рядом с ним, в больнице, сопроводила его домой. Сестры уже попрощались. Насчёт брата не знаю, я редко его видел в последнее время. Я же тянул. А теперь решился вдруг. Вышел из кабинета. Пахло едой, причём вкусно — готовятся к прощальному банкету. В животе заурчало недовольно, я даже не помнил, когда последний раз ел. Спустился по лестнице, едва не столкнулся на первом этаже с каким-то совершенно незнакомым человеком, перед дверями зала, в котором меня ждал отец, остановился на несколько секунд.
Как бы странно не звучало, смерть и правда была ему к лицу. Похорошел. Немного заострились черты лица. Прошла отечность, которая досаждала ему последние недели. И лицо…спокойное удивительно. Словно он даже рад тому, как все завершилось, умиротворен.