– О, да! – воскликнула я, сразу поняв все преимущества такого предложения. – Я очень люблю читать, и у меня прекрасный почерк! И я была бы так признательна вам за помощь!
Мадам Преваль довольно улыбнулась.
– Я поговорю с мадемуазель Мишель завтра – она приезжает в Монтерси за покупками каждый вторник. И я уверена, что если я замолвлю за вас словечко, то вам не откажут.
Я едва сдержала радостный возглас. На такой способ пробраться в замок, не привлекая к себе особого внимания, я и надеяться не могла.
Считая минуты до встречи с мадемуазель Мишель, я решила прогуляться по городу – днём Монтерси я еще не видела. Я предложила своей соседке отправиться вместе, но она заявила, что у нее нет времени для праздных прогулок, и удалилась в свою комнату.
Я вышла на улицу одна. Шел снег, и всё вокруг было чистым и белым. Благодаря дядюшкиной заботе мой гардероб был теплым и вполне удобным, но вот никаких писчих принадлежностей я с собой не взяла, а мне следовало подготовиться к тому, что экономка маркиза, прежде чем рекомендовать меня своему работодателю, может захотеть сама оценить мои умения. К тому же, я не отказалась бы и от покупки какой-нибудь занимательной книги, которую можно было бы читать долгими зимними вечерами.
Хозяйка уже подсказала мне, в какой лавке я всё это могу отыскать, и я двинулась в нужном направлении с такой решимостью, что едва не сбила с ног мужчину с кучей стоявших друг на друге коробок в руках.
Я вскрикнула, а он споткнулся, и коробки посыпались на мостовую.
– О, сударь, прошу прощения! Я такая неловкая! Давайте я помогу вам их собрать!
Каждая коробка была перевязана красивой шелковой лентой, и сразу было понятно, что это – праздничные подарки. И от того, что я могла невольно их испортить, я почувствовала себя еще более виноватой.
– Если я что-то сломала, сударь, то я готова это оплатить, – пробормотала я, отряхивая одну из коробок от налипшего снега.
Я не сразу осмелилась поднять взгляд на мужчину, с которым столкнулась, а когда, наконец, сделала это, то с изумлением обнаружила, что он вовсе не был сердит. Более того – он улыбался.
У него было красивое лицо с правильными чертами, глаза какого-то необычного лилового цвета и вьющиеся волосы. И он рассматривал меня с заметным интересом.
– Ничего страшного не случилось, мадемуазель, – заверил он меня. – В этих коробках нет ни стекла, ни фарфора – обычные милые безделушки. И в этом происшествии я виноват ничуть не меньше вас – мне не следовало нести столько коробок сразу – я совсем не видел дороги. Но я признателен вам за помощь!
Я посчитала своим долгом помочь ему донести до его экипажа хотя бы те маленькие коробочки, что подняла со снега – возможно, в них были украшения или шоколадные конфеты – они почти ничего не весили.
Далеко идти не пришлось – его карета стояла в нескольких шагах от магазинчика, вот только сидевший на козлах кучер преступно спал.
– Благодарю вас, мадемуазель! – воскликнул мой неожиданный спутник, когда мы оказались возле экипажа. – Мне, право же, неловко, что я вас так затруднил.
Он говорил что-то еще, но я уже не слышала его – я смотрела на герб, что был изображен на дверце кареты. На нём был волк! О, я слишком хорошо знала этот герб! Это был герб Ренуаров!
Глава 9
Я перевела взгляд на мужчину, который распахнул дверцу и положил коробки на сиденье.
Он был молод. Слишком молод для человека, избавившегося от четырех жен! На вид ему было лет двадцать пять, не больше.
И он был мил! Да-да! У него было располагающее к себе лицо, открытый взгляд и робкая(!) улыбка.
Мне стало тошно. Почувствовать симпатию к человеку, которого я ненавидела всей душой – что могло быть хуже?
Я почувствовала дрожь в руках, и он сразу заметил это.
– О, мадемуазель, да вы совсем замерзли! Позвольте мне напоить вас горячим травяным чаем – здесь совсем рядом есть чудесная булочная.
О, нет, это было уже слишком! Я развернулась и бросилась прочь. Ни книги, ни бумагу покупать мне уже не хотелось.
Я вернулась в свою комнату и сказав хозяйке, что у меня разболелась голова, пролежала на кровати до самого вечера. Я ругала себя за трусость и плакала.