Глава 11
От возмущения я не сразу нашла что сказать. Я не могла понять, как взрослый разумный человек может мыслить так однобоко? Да, еще в прошлом веке подобные представления о роли женщин были довольно широко распространены. Но сейчас, когда сам его величество открыл в столице несколько школ для девочек и всячески поощряет распространение образования среди женщин?
И как могла моя сестра влюбиться в такого человека?
– Значит, маркиз полагает, что женщины и книги несовместимы? Что нам не следует давать возможность читать? А может быть, он считает, что нас вовсе надлежит посадить под замок?
Мои ладони сжались в кулаки, и мне пришлось опустить руки под стол. Бедняжка месье Томази, что он мог обо мне подумать?
– Герцог? – растерялась я. – Но при чём тут он? Разве он тоже живет здесь, в замке?
Месье Томази заказал еще чаю и варенье из крыжовника, а потом принялся объяснять:
– Нет, у его светлости – своя резиденция, но время от времени он навещает сына. А недавно он узнал, что в здешней библиотеке должна быть книга, которая нужна ему, чтобы получить ответ на крайне важный вопрос. И поскольку сын его энтузиазма к подобным поискам не разделил, он сам взялся за это дело. Он уже известил прислугу, что прибудет в замок из столицы вместе с сыном и велел подготовить свои апартаменты, а также найти несколько претендентов для работы в библиотеке.
Я задумалась. Это несколько меняло дело. Старый герцог вполне мог считать женщин людьми второго сорта. В прежние времена подобный подход считался нормой. И если помощник нужен именно ему самому, то мою кандидатуру он не станет даже рассматривать.
И как мне тогда попасть в замок? Наняться в горничные или посудомойки? Нет, я не чуралась подобной работы, и дома часто вынуждена была и штопать свою одежду, и прибираться в комнатах, но я понимала, насколько тяжел такой труд и как мало времени оставляет он на досужие разговоры, ради которых, я, собственно, и пыталась в замок попасть.
Должно быть, у меня изменилось лицо, потому что месье Томази посмотрел на меня с сочувствием.
– О, мадемуазель, я постараюсь что-нибудь сделать! Правда, боюсь, мои слова значат для герцога не так много, чтобы он к ним прислушался.
Я поблагодарила его за участие и полюбопытствовала, что же такого важного его светлость надеется отыскать в старых книгах.
А вот теперь растерялся мой собеседник и ответил не сразу.
– Не знаю, мадемуазель, уместно ли тут будет поднимать эту тему. Боюсь, она может вас напугать или расстроить.
Я уже догадалась, о чём идет речь, и теперь тем более была не намерена отступать. Наверно, месье Томази увидел в моём взгляде любопытство, потому что вздохнул, но всё-таки продолжил:
– Думаю, вы слышали, мадемуазель, что у маркиза Ренуара было несколько несчастливых браков. Все четыре его жены умерли вскоре после свадьбы. Это вызвало в обществе весьма неприятные слухи. Нет-нет, – торопливо добавил он, – никто не подозревает маркиза в том, что он как-то этому поспособствовал!
Говоря «никто», он явно погорячился. По крайней мере, я думала именно так. И наверняка, не только я.
– Многие полагают, что речь идет о каком-то проклятии. Но ничего конкретного об этом не известно. И вот недавно один из дальних родственников герцога обмолвился, что несколько лет назад, будучи гостем в замке Ренуар, читал книгу, где как раз говорилось о том, что раз в несколько столетий с мужчинами из семейства Лефевр такое случается. Ничего более этот родственник вспомнить не мог, и теперь герцог вознамерился непременно найти эту книгу и выяснить, есть ли какой-то способ это проклятие снять.
– А маркиз? – спросила я. – Он тоже полагает, что дело в проклятии?
Я ни на секунду не поверила, что маркиза Ренуар тут ни при чем. Очень удобно свалить всё на что-то древнее и неподвластное науке и, тем самым, снять с себя всякую ответственность. А быть может, страхом своих жен он подпитывает свою собственную магию? Я слышала, такое у магов бывает. А в итоге женщины сходят с ума и совершают поступки, которые их побуждает делать кто-то другой. Может быть, именно повредившись рассудком, Габриэлла села на лошадь? А одна из предыдущих жен маркиза отправилась в старую башню, куда не должна была ходить?