Я вздрогнула и покачала головой:
– Простите, ваша светлость, но я не уверена, что смогу это делать без усилий.
Я слишком хорошо помнила, как Габи называла его Ноэль – когда я подумала об этом, меня передернуло от отвращения.
– Вы замерзли? – сразу же забеспокоился он. – К сожалению, я не подумал о том, чтобы захватить для вас шубу. Но уже завтра в замок прибудет портниха, и вы получите новый гардероб – в том числе и теплые вещи, без которых в наших краях не обойтись. Да, и я надеюсь, что вы сможете поставить себя перед слугами и моим окружением так, как подобает маркизе Ренуар. Наш брак временный, но это не отменяет того факта, что на эти шесть месяцев вы – моя законная жена, и все обязаны будут относиться к вам соответственно. И кто бы что ни думал о нашем союзе, он не посмеет это высказать вслух.
Я не нашлась, что сказать на это, и просто кивнула.
– И еще вынужден предупредить вас, что в замке сейчас находится мой отец, а вот он, смею вас заверить, от нашего брака будет не в восторге, так что заранее приготовьтесь к его гневу и упрекам. Он – старый брюзга, но он – мой отец, и я стараюсь относиться к нему с почтением. К счастью, он слишком хорошо воспитан, чтобы устраивать скандалы, так что, надеюсь, свое недовольство он изольет только на меня. И не пытайтесь завоевать его расположение – это невозможно. Но потерпеть его вам придется всего несколько дней – после праздничного бала он уедет в свое поместье.
Я снова кивнула, хотя и видела, что маркиз ждал от меня какого-то словесного ответа. Но что я могла сказать? Меня страшили все, кто находились в замке Ренуар. Любой из них мог находиться в сговоре с маркизом и быть причастным к гибели его жен. Я никому не могла доверять.
– В замке много слуг, – продолжил его светлость, – и любое ваше желание будет исполняться незамедлительно. Горничные и лакеи, несмотря на всю преданность нам, любят совать свои носы в хозяйские дела, поэтому предупреждаю вас – в их присутствии мы вынуждены будем вести себя как настоящие супруги, и я рассчитываю, что вы не станете шарахаться от меня всякий раз, когда я решу взять вас под руку. Время от времени мы будем проводить ночи в одной спальне, но не волнуйтесь – кровать там достаточно широкая, чтобы не докучать друг другу. И запомните – даже у стен есть уши, а потому даже когда мы будем разговаривать наедине, старайтесь говорить достаточно тихо, чтобы нас никто не услышал.
– Я всё поняла, ваша светлость, – ответила я, когда мое молчание стало уже просто невежливым, – и постараюсь ни в чём вас не разочаровать. Но вы сказали про праздничный бал… Стоит ли проводить его теперь, когда в вашем доме появилась временная жена, которую вы вряд ли захотите представлять людям своего круга?
Этот бал совсем не радовал меня. Я была слишком самолюбива, чтобы спокойно воспринимать жалостливо-презрительные взгляды, что станут бросать на меня гости. Они все будут думать, что я продалась маркизу за деньги, и вряд ли посчитают нужным это скрывать.
Ренуар усмехнулся:
– Напротив, этот бал уместен как никогда. Общество должно убедиться, что у меня появилась жена, и что мы друг от друга в полном восторге. Полагаю, вы умеете притворяться?
О да, ваша светлость! Вы даже не представляете, насколько хорошо!
Но вслух я сказала другое:
– Я буду стараться, сударь!
Глава 19
Карета остановилась, и когда я выбралась из нее и увидела замок вблизи, то ахнула, охваченная смешанным чувством. Это было одновременно и восхищение его красотой, и трепет от его суровой монументальности.
Он находился выше в горах, чем Монтерси, и мне показалось, что высокие шпили его башен пронзают седые тучи. Сколько этих шпилей было всего, было трудно сказать – я насчитала не меньше пяти. Башни были круглые, с крошечными окошечками на нескольких ярусах и круговыми балконами почти на самом верху. А вот окна на фасаде замка были огромными, и из них лился такой яркий свет, что я зажмурилась. К парадным дверям вела высокая каменная лестница. Шел снег, и ее ступени были припорошены, что было совершенно естественным, но отчего-то вызвало неудовольствие хозяина. И хотя это неудовольствие выразилось только в сведенных к переносице бровях, вышедший нас встречать слуга густо покраснел от допущенной оплошности.