– Благодарю вас за столь поучительное наставление, сударь, – серьезно ответила я. – Я постараюсь это запомнить. А теперь, если не возражаете, давайте вернемся к ужину – я ужасно голодна.
Я бросила быстрый взгляд на маркиза и, к своему удивлению, отнюдь не увидела на его лице недовольства – напротив, мне показалось, он едва сдерживал смех. А вот мадемуазель Ганьер явно чувствовала себя неловко.
Лефевр же яростно отбросил в сторону салфетку и поднялся из-за стола:
– У меня напрочь пропал аппетит.
И, громко стуча по паркету каблуками сапог, покинул столовую залу. Быть может, он ждал, что сын остановит его, но ничуть – маркиз продолжал наслаждаться жареным гусем, словно ничего не случилось. Когда же за его светлостью закрылась дверь, мы с мадемуазель Ганьер тоже вернулись к трапезе.
Время от времени я замечала на себе изучающий взгляд Селесты, но никак не реагировала на него. Да, я не бывала в высшем обществе, но мое воспитание было вполне достойным, и я умела вести себя должным образом и отнюдь не путалась в столовых приборах.
Конечно, ненависть герцога была неприятной, но с этим ничего нельзя было поделать. К тому же, Лефевр совсем меня не интересовал – учитывая, как сильно он хотел, чтобы его сын обзавелся наследником, вряд ли он принял бы участие в убийстве своих невесток. А раз так, то мне не следовало тратить на него время.
Ну, а почему сам маркиз столь расточительно пренебрегал шансом получить законного сына, мне было пока не понятно. Может быть, он хотел, чтобы его отпрыск был одарен магически, а для этого требовалось какое-то особое сочетание магии его родителей, и каждый раз обнаруживая, что искомого сочетания не получилось, он стремился как можно скорее избавиться от одной жены, чтобы попытать счастья со следующей?
– Простите его светлость, сударыня, – робко сказала мадемуазель Ганьер и заметно покраснела при этом. – Обычно он не ведет себя подобным образом. Но ваше появление для нас оказалось большой неожиданностью.
Она тоже, как и герцог, назвала меня сударыней, и маркиз сразу отреагировал на это.
– Ты должна называть мою жену «ваша светлость», Селеста!
Девушка покраснела еще больше и пролепетала:
– Разумеется, простите.
И в этот момент я почувствовала к ней что-то вроде жалости.
– О, когда мы дома в тесном семейном кругу, вы можете называть меня Айрис! – воскликнула я. – Какие могут быть церемонии между близкими людьми?
– Благодарю вас, ваша светлость! – откликнулась она и попросила разрешения выйти из-за стола.
После того, как удалилась и она, мы с маркизом, наконец, смогли удовлетворить свой голод. Повара в замке отменно знали свое дело – никогда прежде я не пробовала столь необычных и восхитительных кушаний. И поскольку за столом, кроме нас двоих, никого уже не было, я могла не стесняться и отдать должное каждому стоявшему передо мной блюду.
– О, надеюсь, мой аппетит не слишком вас шокировал? – я всё-таки чуточку смутилась, заметив, что маркиз наблюдал за мной с улыбкой.
– Нет-нет, дорогая, – усмехнулся он. – Я уже знал о вашей любви к пирожкам и запеченной рыбе, так что это не стало для меня сюрпризом. Не беспокойтесь – в замке достаточно припасов, чтобы вас прокормить. И, право же, мне уже поднадоели женщины, которые за обедом клюют как птички, а потом падают в обморок в самые неподходящие моменты. Надеюсь, вы не имеете обыкновения лишаться чувств при каждом удобном случае?
Я заверила его, что это мне не свойственно, и он снова хмыкнул – на сей раз одобрительно.
– Думаю, сегодня мы оба нуждаемся в крепком сне, поэтому, если не возражаете, отложим нашу первую брачную ночь на завтра. Никому не покажется это странным – всю вчерашнюю ночь я провел в горах, так что, полагаю, все будут считать, что она у нас уже фактически состоялась.
Я вздрогнула при этих словах, но потом вспомнила, что кровать в его спальне достаточно широка, и отважно кивнула.
До голубых апартаментов меня проводил слуга – иначе я непременно запуталась бы в этих бесконечных лестницах и коридорах. Камила помогла мне раздеться и принесла ночную сорочку – столь тонкую, что ее, наверно, можно было пропустить сквозь мое колечко. И едва горничная, пожелав мне спокойной ночи, удалилась, я провалилась в крепкий сон.