Булочная мадам Преваль не стала исключением – ее вывеска тоже была ярко подсвечена, так что мне не пришлось даже спрашивать дорогу у прохожих.
Как и большинство других домов на площади и на улице, по которой я прошла, этот дом был двухэтажным, с мансардой и эркером на втором этаже. Когда я вошла внутрь, на двери звякнул колокольчик.
– Чего изволите, мадемуазель? – румяное лицо стоявшей за прилавком женщины средних лет осветилось широкой улыбкой. – К сожалению, большинство пирожных и тортов уже распроданы – за ними нужно приходить утром, но есть отличные сладкие пироги – с вишней и абрикосами.
Я скользнула взглядом по витрине, сразу вспомнив о том, что сегодня еще не обедала. Круглые пироги с косичками румяного теста и запеченными фруктами выглядели аппетитно. Но я героически подавила желание их попробовать – сначала следовало решить вопрос с ночлегом.
– О, разумеется, мадемуазель! – воскликнула хозяйка, когда узнала, что я хочу снять комнату на несколько дней. – У меня как раз есть то, что вам нужно! Отличная светлая комната – небольшая, но очень уютная.
И она, оставив вместо себя в торговом зале парнишку лет десяти-двенадцати, лицом весьма похожего на нее, повела меня на второй этаж. Комнатка оказалась крошечной, и единственное ее окно было на крыше – сейчас в нём как раз были видны звёзды. Но здесь было тепло и чисто, а ничего другого мне пока и не требовалось. Я внесла оплату за три дня, и хозяйка сразу же потащила меня в столовую.
– Не беспокойтесь, мадемуазель, питание входит в стоимость комнаты, – щебетала она, выставляя на стол паштет, порезанное толстыми ломтями холодное утиное мясо и свежий хлеб. – Я сдаю две комнаты, и вам очень повезло, что одна из них оказалась незанятой. Можете называть меня мадам Преваль или просто Сильвией – как вам будет угодно. А вашей соседкой будет мадемуазель Тьери – сейчас она уже спит. Со дня на день она заключает временный брак и отправляется к мужу в пограничный гарнизон.
– О! – протянула я. – Временный брак – это ужасно!
В Велансии такие браки были не редки – закон позволял вступать в брак, ограниченный определенными сроками, по окончании которых он расторгался. Этот брак был удобен для мужчин и, по моему разумению, унизителен для женщин, большинство из которых были не очень опытны в заключении договоров и обычно оказывались не в состоянии выторговать себе более выгодные условия. Такие союзы практиковались, в основном, среди военных, которым в гарнизонах на границах или в походах требовалась женщина, которая в дальнейшем ни на что не могла претендовать. И даже если в этих браках рождались дети, они были бесправны. Вернувшись домой, офицеры женились уже по-настоящему и напрочь забывали о тех, кто еще совсем недавно скрашивал их дни и ночи.
– Ну, почему же, мадемуазель? – возразила мадам Преваль. – Мадемуазель Тьери бедна как церковная мышь и, в отличие от вас, отнюдь не красавица. Так на что же ей рассчитывать? А так она целых три года побудет в доме хозяйкой, а потом получит небольшую компенсацию, которая позволит ей снять уже собственный домик. А если она найдет подход к мужу, – тут мадам хихикнула, – то, думаю, он будет к ней щедр и помимо договора.
Я почувствовала, что краснею. Такие темы еще вызывали у меня смущение. И я решила, что пора направить разговор в другое русло и выяснить хоть что-то о маркизе Ренуаре.
Глава 7. Маркиз Ренуар
– Вы полагаете, Барруа, что ответ герцога Кавелье не оставляет возможностей для иного толкования? – я внимательно посмотрел на вытянувшегося передо мной мажордома, осанке которого мог позавидовать обелиск на главной площади Веланса.
Мнению Барруа я доверял куда больше, чем собственному – в силу природной наблюдательности и богатого жизненного опыта тот умел оценить ситуацию столь трезво и грамотно, что я порой диву давался.