— Представляю. Только и ты пойми собственную дочь, — ровным тоном произнес мужчина.
— И я согласен с Женькой. Сейчас не стоит разлучать Олю и Любу, — поддержал брата уже Тимофей. — Вы, взрослые, потом разберетесь со своими проблемами. А дети не виноваты, что вы по какой-то причине расстались.
— Ты не понимаешь, она же сама нас бросила, — оборвал Константин брата.
Я держалась из последних сил, казалось, еще немного, и слезы покатятся из глаз. Как же так? Разве я могла в здравом уме оставить собственного ребенка? Нет! Никогда и ни за что! Но что же тогда случилось в прошлом, и почему я этого не помню?
— Предлагаю успокоиться, Константин, — подошел к нам Юрий. — После появления Любы в жизни Кати я выяснял, что же случилось в ее прошлом…
— Я была такой плохой? — вырвалось у меня.
— Не совсем. Успокойся, Люб. Не плачь, — произнес Калинин и осторожно положил руку на мое плечо.
— Мама, с тобой все хорошо? — испуганно прошептала дочка, глядя на меня снизу вверх. Ее глаза были полны невыплаканных слез.
Нельзя расклеиваться. Нельзя. Нужно взять себя в руки, хотя бы ради Оли.
— Все хорошо, малышка, — прошептала я.
— Оль, пойдем к машине, пусть папа поговорит с твоей мамой, — попытался уговорить сестру Петя, но та лишь мотнула головой, еще сильнее вцепившись в мою руку.
— Олюшка, а со мной пойдешь? — тихо спросила Катя, протягивая малышке руку.
Оля обернулась к Кате, затем перевела взгляд на сурового отца, после с надеждой посмотрела на меня, и наконец-то решила:
— Хорошо, тетя Катя. Только путь мама не исчезает больше, — попросила она.
— Не исчезну, — дрогнувшим голосом произнесла я.
Юра дождался, когда скроются в доме Катя и Оля, и вновь заговорил:
— Я тогда много узнал о Любе. Непростой была ее жизнь. Не знаю, в курсе ли ты, Костя, что мать Любы выгнала ее из дома, когда девушке было всего пятнадцать. Приревновала к своему очередному сожителю.
— Нет, я этого не знал, — сказал Ульянов-старший, задумчиво глядя на меня. — И куда же она пошла после этого?
— Сначала к подругам, но потом на ее пути встретился Глеб Корнеев.
— Тот самый Корнеев? — удивленно переспросил Тимофей.
— Да. Он одно время был значимой фигурой в криминальных кругах. С ним Люба была в относительной безопасности. Пока того не убили. Тогда следы Любы и пропали на пять лет. Видимо, в этот период она жила в Праге. Не догадался я искать там, — укорил себя Калинин.
— Мы встретились с Лисой совершенно случайно, завертелся роман, стали жить вместе. Лишь потом я узнал правду о матери моей дочери. Она постоянно лгала мне. Твердила, что в России у нее отец-олигарх, что он выгнал ее. Даже на порог не пустил.
— Про отца — это не ложь. Григорий Леонидович Вересов был одной из самых значимых фигур в России. Может быть, слышали про сеть обуви Верес?
— Почему был? Вересов умер? — уточнил Ульянов-старший.
— Нет. Жив. Но для дочерей он умер. Подлый он человек, слишком много гадостей сделал собственным детям, — мрачно отметил Юрий. — Катю вынуждал жить с моим младшим братом. А этот гад изменял ей с каждой юбкой. Любу же Вересов заставил представиться Катей, чтобы повесить на нее убийство. Ему было наплевать и на Катю, и на Любу.
— Помню я это громкое дело несколько лет назад. Непросто тебе было, Юрыч, вытащить Катю из той заварухи, куда ее засунул собственный родитель. Вот гад же, — гневно произнес Тимофей.
— Мало того, Вересов еще и манипулировал Любой. В тот момент ее память была почти что чистый лист.
— Отец тогда убеждал меня, что поможет все вспомнить, что именно я должна стать его наследницей, а не Катя. Качественно промыли мозги мне, — зло припечатала я.
— Но, несмотря на это, ты не пошла на поводу у старого интригана. Сумела противостоять отцу и даже помогла нам. За что мы благодарны тебе.
— Я тогда, по сути, только начинала жить. Вместо памяти — белый лист, но вместе с этим было дикое чувство утраты. Словно что-то важное скрыто от меня. Как часто мне тогда снился маленький плачущий ребенок. Но я думала, что виной всему мой диагноз. Мое бешеное желание стать матерью, и возможность этого... После аварии я не могла иметь детей, — тяжело выдавила я.
— Ты не можешь иметь детей? — шокированно переспросил Константин.
— Так сказал врач, который лечил меня после аварии, — не сразу смогла повторить я.
— Что за авария? — глухо произнес Ульянов-старший.
— Автобус, в котором я ехала, сорвался с моста прямо на железнодорожные пути. Выживших было мало. Так что мне повезло. У меня с собой был телефон с номером отца, ему и позвонили сообщить об аварии. Я тогда была рада, что у меня появился хотя бы кто-то, кому я была нужна. Только и эта иллюзия вскоре развеялась, — горько завершила я.