Наверное, так и не смогла разглядеть, потому что ахнула, открыв калитку:
— Милочка?! Девочка моя!
Я бросилась к ней в объятия. И не сдержала слез.
Да что ж такое-то? Я за последние сутки рыдала больше, чем за последние лет десять вместе взятые!
«Соберись!» — приказала себе мысленно и улыбнулась няне сквозь слезы.
— Что такое? Что произошло? Ой, что ж мы стоим? — всплеснула руками та. — Пойдем в дом, там все и расскажешь.
— Дядя Егор не будет против?
— А нет его уж больше двух месяцев.
Я побледнела. То-то в светло-каштановых прядях стало больше седины, а в уголках глубоких карих глаз — больше морщин.
Неужто он умер, а я и не в курсе? Ничем не помогла, никак не поддержала. Хороша воспитанница, ничего не скажешь. Елизавета Марковна сразу поняла мой взгляд, замахала руками:
— Типун тебе на язык! Живой он. Уехал в другой город, денег подзаработать на стройке. Да пойдем скорее, расскажешь, что у тебя приключилось.
Она приобняла меня за плечи и повела внутрь, на кухню.
Там ничего не изменилось. Все тот же коричневый кухонный гарнитур, старенький дребезжащий холодильник, светло-голубые занавески на окне и фиалки на подоконнике.
— Садись за стол, — приказала няня, а сама захлопотала по кухне, — сейчас заварю чайку, борщ погрею. Что у тебя случилось?
И я рассказала. Про Олега и Кристину.
— Бедная моя девочка, — закачала головой Елизавета Марковна, заохала. — Что ж за несправедливость такая вселенская? Я же знаю, как ты хочешь крепкую семью и деток!
Через пять минут передо мной исходила ароматным паром тарелка с борщом. Желудок тут же громко напомнил, что его действительно пора наполнить.
— Не ела из-за нервов? Ай-ай-ай... На! — всучила мне ложку в руки няня и присела напротив.
И лишь опустошив тарелку, я негромко пробормотала:
— Нянь, это еще не все...
Она встала, ловко схватила тарелку, беззлобно поворчала на мое предложение помыть ее и велела:
— Рассказывай, что там еще.
Я и рассказала, а в конце опустила голову и негромко спросила:
— Можно у вас немного пожить? Ну хоть денек, пожалуйста?
И замерла в ожидании ответа.
Елизавета Марковна охнула, прикрыв рот рукой. Ее глаза заискрились от слез.
— Вот бессовестная! «Хоть денек», «пожалуйста»! Такого ты, значит, обо мне мнения? Неужели правда думала, что не пущу?
Няня отвернулась и, кажется, всхлипнула.
А я покраснела, вскочила и кинулась ее обнимать.
— Нянечка, любименькая, ну простите меня, я не хотела! Вы ж у меня самая лучшая на земле, самая замечательная! Просто я ведь не звонила сколько, а тут заявилась и давай с порога на ночлег проситься... И дядя Егор будет против, я знаю.
— Да что ж я, жизни не видела, что ли, — заявила няня, — не знаю, как оно бывает? Дело молодое, затянула рутина, так оно часто и бывает...
Я стыдливо покраснела, кивнула.
— Но ты права, — тяжело вздохнула няня, — Егор будет против — это как пить дать.
Я помрачнела. Что же мне делать?
— Знаешь что? — вдруг улыбнулась она. — Его ведь нет. Живи пока. Неделю-полторы еще точно не будет.
На том и порешили.
Елизавета Марковна отправилась доставать постельное белье, а я вышла на улицу и вдохнула этот умопомрачительный запах. Запах свободы и новой жизни.
Зазвонил телефон. Алька — легка на помине.
Как раз собиралась ей звонить, да и свой нехитрый скарб надо у нее забрать.
Я сразу протараторила в трубку, что мне теперь было где жить.
— Ура! Я очень, очень рада! Сама знаешь, как за тебя переживаю, — поздравила меня подруга. — Мил, а у меня для тебя сюрприз! Приятный, — добавила она сразу. — Я, правда, для себя брала, но раз такое дело... Тебе не помешает развеяться и взбодриться. К тому же я знаю, как ты любишь эту тему.
— Ты о чем? Какую тему?
— В общем, у меня пригласительный билет. Точнее, уже у тебя. Через три дня ты идешь в клуб «Киото» на вечеринку-маскарад в стиле Чикаго тридцатых годов.
Я округлила глаза. Да, Аля права: я любила эти образы — уверенные в себе мужчины в пиджаках и шляпах. Было в них что-то такое, м-м-м...
Только вот «Киото» — один из самых известных ночных клубов в городе. Она ж за билет явно кучу денег отдала.
— Аль, это же очень дорого.
— Ничего не знаю. Ты пойдешь, и точка.
— Спасибо! — от души поблагодарила подругу.
В тот момент я понятия не имела, чем обернется мой поход...
Глава 7
— Мила, хорош упрямиться! — рыкнул Олег в трубку вместо приветствия. — Я вернусь домой уже через два дня и хочу, чтобы меня встретила любимая жена, а не пустая холодная постель.