— А кто его перевязывал? — изогнул бровь супруг, подняв взгляд на меня.
Я быстренько потупилась, понимая, что то, что я намотала на его плече… в общем перевязать в данном случае — это комплимент.
— Я, конечно. Больше некому, — со вздохом призналась я, не поднимая глаз на супруга.
— И почему я не удивлен? — со смешинкой в глазах произнес Орлайн. — а теперь смотри, как это правильно делать, — начал разматывать мое творение муж. — Все должно быть туже, что бы остановить кровь, — он парня перемести в сидячее положение. — Но идея у тебя была правильная, — ага, ложка меда в бочке дегтя, — прикладываешь ткань с одной и другой стороны и как можно туже заматываешь. Главное остановить кровотечение. Я, насколько смог, срастил такни, остальное заживет. Ты ему жизнь спасла, ты об этом знаешь?
Отрицательно помотала головой, устало сидя на сиденье. Все что сейчас мне объяснял Орлайн я еле восприняла. Нестерпимо хотелось лечь, и что бы никто меня не беспокоил в течение суток.
— Устала, родная? — оценивающим взглядом прошелся по мне муж.
Покивала головой, все так же, не произнося ни слова. Силы с каждой минутой покидали меня. Хотелось покоя и тишины.
— Ложись, мне надо осмотреть твои… повреждения, — произнес муж, почему-то даже не смотря на меня.
Я послушно, насколько могла, разместилась на сиденье. Вытянула руки вдоль тела и расслабилась. Слабая надежда теплилась внутри, что это просто ночной кошмар и он скоро закончится.
Встав на колени, Орлайн стал водить надомной руками и что-то шептать еле шевеля губами. Такое он уже проделывал, когда у меня синяк на пол-лица нарисовался благодаря стараниям Вилиала. Как он там без меня? Справляется с Василис или нет?
— Прошу тебя, расслабься. Я не могу сосредоточиться, когда ты так беспокойно себя ведешь.
— Я же не шевелюсь! — я даже глаза открыла, что бы убедиться в том, что эта фраза относиться именно ко мне.
А муж сидел, нахмурившись и сведя брови, всем своим видом показывая жуткое недовольство.
— Что-то не так? — уточнила я.
Вместо ответа, морщинки на его лбу разгладились, взгляд стал таким несчастным, что мне стало его просто жаль. Он же то же сегодня пережил не меньше меня, если и не больше. Я протянула руку и коснулась его щеки. Супруг прижал мою руку своей и, смотря в глаза произнес:
— Прости, я так виноват перед тобой! Не будь я последним глупцом, все было хорошо!
— Мы и сын живы — пока это главное. С остальным мы что-нибудь придумаем, — краешком губ улыбнулась я, несмотря на то, что очень хотелось его отругать. Сейчас не время.
— Живы… — зло бросил муж. — Да эти скоты чуть тебя не убили! И я хорош, в змеиное логово сам тебя привел, идиот! У тебя поломаны ребра, отбиты внутренности… Как ты а ногах еще держишься, ума не приложу!
— Ты тоже ранен! Кто будет заниматься тобой, если не я? Вот, перевязывать раны уже научилась, — грустно улыбнулась я, кивая в сторону бессознательного Рана.
— Вот и я о том же! Ты предназначена для роскоши и богатства, а не раны перевязывать малознакомым мужчинам. А сейчас отдыхай, тебе надо.
— А ты? — встрепенулась я, памятуя о том, что ему тоже хорошо досталось.
— А у меня еще остались дела. Как закончу, тоже отдохну.
— Я с тобой! — тут же подскочила я.
А вдруг опять что-то случиться и мы снова разлучимся. Нет, больше я такого не хочу! Мне хватает беспокойства о сыне.
— Да я быстро! Не волнуйся, — попытался уговорить меня муж.
— Можешь даже долго, но только со мной. И никак иначе!
— Любимая, моя хорошая, тебе лучше не видеть того, что здесь будет происходить. Побереги свои нервы.
Вот зря он это сказал — очень зря! Потому что я пришла к выводу, что просто обязана в такой момент быть с ним. Так что я решительно села, хоть и тело сильно сопротивлялось. Ничего, я лучше в обморок в его руки свалюсь, чем здесь… мало ли кого опять нелегкая принесет.
— Я не думаю, что тебе стоит видеть…
— Я закрою глаза и видеть не буду, но буду с тобой рядом. Мне этого будет вполне достаточно.
— Ты так сильно испугалась? — я активно закивала, пока он не передумал. — Хорошо, но если тебе вдруг станет… плохо, вернешься сюда.
Я снова закивала с удвоенной силой. Вернусь-вернусь, как же, жди.
Придерживая меня, мы покинули карету. Даже скорее не он меня придерживал, а я на нем просто висела, потому что ноги слушаться никак не хотели, а уж покидать сиденье кареты — они такой подлости от меня явно не ожидали.
На небе светила полная луна, так что было очень светло. Мне представилась возможность рассмотреть все внешние повреждения мужа. Выглядел он совсем плохо, множество синяков и ссадин, порезов, некоторые еще кровоточили, правда, несильно.
Я не отпускала мужа, крепко держа его за руку. Он недалеко отошел от кареты, легонько меня отцепил и, вздохнув, начал читать заклинание. Наши волосы затрепетали от поднявшегося ветра. Присмотревшись, я поняла, что и тени наши шевелятся, словно жили они своей, не касающийся нас жизнью. И может даже покинули бы нас, если бы мы на них не наступили. Глаза мужа светились, губы шевелились, шепотом произнося непонятное мне заклинание, руки исполняли танец, а во всем его теле ощущалась напряженность.
Я стояла рядышком, ища изменения вокруг, кроме поднявшегося ветра и переминалась с ноги на ногу, потому что очень хотелось присесть, а еще лучше прилечь. Но ничего не происходило, только Палан слез с козлов, что бы присоединиться к нам. Но когда он подошел, меня охватил немой ужас, и я невольно прижалась к мужу в поисках защиты. Потому что из груди мужчины торчала стрела, вся одежда была запачкана в крови и глаза ему были поддернуты сияющей дымкой. Он умер и его поднял мой муж — поняла я.
Наконец, Орлайн дочитал заклинание. Пот лил с него градом, рубашка вся промокла, а сам он еле стоял на ногах.
— Ты как? — поддержала я мужа.
Он улыбнулся. Да уж, смешно ему. Стоят двое, если хоть один отойдет второй просто упадет.
— Все в порядке. Сейчас сделаем дело и будем отдыхать.
— А какое у нас дело? — при слове нас муж поморщился, но ему придется смириться, потому что отныне и вовеки ему придется смириться с моим участием во всех делах.
— Нам надо похоронить людей, иначе могут быть последствия.
— Так Палан действительно умер?
— Да, — вздохнул муж, хотя кто-кто, а он уже к смерти должен быть привычный.
— Жалко. Хороший был человек. Ой, а это кто! — я испуганно вжалась в мужа, указывая на идущих к нам людей.
— Это те, кого я призвал. И их похоронить надо тоже.
— Да они не заслужили это! — в сердцах топнула ногой я. — Они нас чуть не убили! Может пусть в наказание они нас защищают после смерти?
— Жестокая, ты моя, — чмокнул меня в макушку супруг. — Но если их не придать земле и провести обряд, то они выйдут из-под моего повиновения и тогда последствия будут… нехорошими.
К нам подошло около восьми поддраконов. Один из них, был без руки, другой с явно поломанной ногой сюда приковылял, третий с перерезанным горлом, четвертый тот, которого поразил супруг, да и остальные выглядели не лучше. Приковыляли и несколько коней, за одним из которых волочились внутренности по земле, у другого была поломана нога, у рыжего висел на кусочке кожи отрезанное ухо…
— И этих, что ли хоронить надо? — кивнула я на лошадей, зажмурившись.
У меня не было сил даже удивляться толком. Я уже готова была на все, лишь бы поскорее отдохнуть. Но смотреть на это — увольте! Я после спать вовсе могу перестать.
— Животных не обязательно. А вот если не похоронить насильственно умерших людей, то они могут восстать и принести мор за собой.
— Но моих родителей ты не похоронил! Ты их сжег!
— Огонь тоже хорошо, после него некому восставать и некого искать, — начал терять терпение супруг.