Долбить в нее членом — настоящее удовольствие и самое эффективное лекарство от нервов. Ведь пока мой член растягивает ее вагину, а ее стоны медом льются в уши, я забываю обо всем и могу расслабиться.
Глава 8
Арина
На следующий день
— Ты поговорила с Ритой? — ни свет ни заря интересуется Слава.
Вчера я уснула до того, он вернулся домой.
— Еще нет, — вяло встаю с кровати и шаркаю в ванную. — Ей не до этого было.
— А куда ты вчера ездила?
— К Бельскому в больницу, — вздыхаю я.
Слава резко вскакивает следом и ловит меня возле двери ванной. Я удивляюсь, что муж выглядит слишком возбужденным для раннего утра, глаза бешеные.
— Зая, не слушай этого урода. Ты понимаешь, он сейчас на меня зол, вот и наговаривает специально. Я ничего ему не предлагал!
— Ты о чем? — непонимающе хмурюсь. — Да, Андрей Николаевич тебя обзывал, но я постаралась пресечь это, правда, мало помогло. Характер у него тяжелый.
— То есть ничего такого не говорил? А что тогда было?
— Я зашла в палату и попыталась уговорить его дать нам отсрочку.
Невольно вспоминаю, как стояла перед ним, а он прикоснулся к моему лицу своими горячими пальцами. Так странно… Вчера было, а я снова ощущаю его прикосновение.
— И? — дергает меня муж.
— Выставил вон…
Именно этим и закончилась наша встреча.
Слава мрачнеет.
— Зая, я тут подумал… Попытайся надавить на Бельского через дочь, но сама к нему не суйся. Он страшный человек, поверь мне. Пусть лучше Рита убедит папашу. Напомни ей, как мы ее выручали. Так что она наша должница.
— Рита вернула долг с лихвой.
— Нет, этого недостаточно. Заенька, пожалуйста, убеди ее.
А другого мне и не остается. Кивнув мужу, юркаю за дверь в ванную и собираюсь на учебу.
Однако в вузе Рита не появляется. Еле просидев две пары, решаю все-таки позвонить ей. Подруга сообщает, что сегодня будет целый день с отцом в больнице.
Разговор намечается сложный и точно не телефонный. Хоть муж был против, я решаю поехать в больницу и там встретиться с Ритой. По пути я думаю об ее отце и о том, что с ним случилось по вине моего мужа.
Да, Бельский загнал моего мужа в угол, и я в растерянности из-за этого. И в то же время мне жаль Андрея Николаевича. Оказаться на больничной койке по вине мастера — то еще удовольствие… Он мог погибнуть по вине моего мужа. У меня сейчас такое странное, как будто раздвоенное, состояние…
И оно подталкивает меня заглянуть сначала в магазин. Там я покупаю мешочек мандаринов, чтобы угостить ими Бельского. Не знаю, можно ли ему фрукты. Наверное, да — витамины все-таки…
Второй раз идти в его палату немного легче, я примерно представляю, чего ожидать, когда окажусь внутри. И меня успокаивает присутствие Риты — все же с ней мне не так страшно встречаться с ее отцом.
Предварительно постучав, я вхожу в палату.
Бельский на своем месте — на кровати. Едва наши взгляды встречаются, недовольно хмурится и отворачивается к окну.
— Андрей Николаевич, можно? — негромко спрашиваю и понимаю, что в палате Риты нет.
— Опять явилась за мужа просить? — хрипло интересуется.
— На самом деле я хотела поговорить с Ритой, ну и заодно проведать вас. — Я держусь доброжелательно и, не дождавшись позволения, вхожу. — Я вот вам мандаринчиков принесла и хочу пожелать скорейшего выздоровления.
— Ненавижу мандарины.
Я подхожу к тумбе и кладу на нее мешочек с фруктами, а Бельский снова воротит от меня лицо.
— Как вы себя чувствуете? — искренне сопереживаю ему.
— Скверно.
И меня опять охватывает чувство вины. Но я пытаюсь немного сгладить градус общения.
— Скверно… не смертельно ведь?
— Арина, прекращай эти бессмысленные метания. Я догадываюсь, зачем тебе понадобилась моя дочь, и говорю прямо — на мое решение никто повлиять не сможет. Ни Рита, ни мэр, ни Господь Бог. Я живу только своим умом.
— Но ведь Слава… — шепчу я.
— Слава накосячил и пусть отвечает. Будет ему школа жизни.
Кажется, Бельскому претит моя компания.
Он садится на кровати, и я замечаю, что делает это он сегодня гораздо легче, чем вчера, но все еще тяжело дыша. Видимо, из-за травмированных ребер.
Замечаю, что от его движений подушка скатывается на край и вот-вот упадет на пол.
Не думаю, а просто на автомате подлетаю к его кровати и быстро наклоняюсь за подушкой, но Бельский сам подрывается, перехватывает мою руку и очень больно сжимает ее, настолько, что я вскрикиваю.