— Папа! — подбегает к нему Рита. — Врача позвать?
— Нормально все. Не нужно никого звать. Не хочу обрадовать недоброжелателей своим состоянием. Стервятникам только повод дай.
И все-таки это был искусный розыгрыш. Бельскому еще действительно хреново, но в нужных обстоятельствах он, превозмогая боль, махом встал. Я даже не знаю, что такого мужчину может реально сломить.
— Идите, достаточно на сегодня посетителей, — раздраженно приказывает Андрей Николаевич.
И я начинаю догадываться о причине его злости. Ведь сейчас мы не вдвоем, здесь его дочь. Я думаю, Бельский привык летать, двигаться, гореть, а после аварии его словно посадили на цепь. Ему больно, и он не может пока вернуться к привычной жизни — и это его бесит.
— Я к тебе завтра утром обязательно приеду, — обещает Рита.
— Нет, прежде всего учеба. Я в курсе, что ты сегодня прогуляла.
— Ну, пап!
— Свободна.
Рита вздыхает, но слушается авторитетного отца.
— До свидания, Андрей Николаевич, — негромко говорю я.
— Вот еще… свидания, — хмыкает он недовольно.
В коридоре больницы догоняю подругу.
— Слава это не нарочно сделал, — напоминаю ей о проблеме. — Ты не представляешь, как он раскаивается. Это первый такой случай.
— Папа мог умереть, — поджимает она губы. — Я сейчас очень злюсь на Славу. Пусть не специально, но он должен за это ответить.
— Я не снимаю с него вины, но, Рит, твой отец выставил нам счет в двести миллионов, а срок на сборы дал всего месяц. Понимаешь? Если мы не найдем деньги, он сказал, что убьет Славу или посадит за решетку.
Подруга прикрывает рот ладошкой.
— Ого… — шепчет она. — Он не убьет. Это слишком жестко. Я не поверю, что мой папа может кого-то убить.
— А я уже и не знаю, что думать. Мне так страшно…
— Ладно, Ариш, я попробую поговорить с ним, но ты сама видела — он никому не подчиняется.
Глава 11
5 дней спустя
Арина
— Ты, Ариночка, свеколки еще натри, — просит свекровь. — Маловато.
— Алевтина Тимофеевна, куда же еще? Будет в салатнике одна свекла.
— Селедку под шубой надо не в салатник шинковать, а сразу в эмалированный таз! — поучительно заявляет она.
Я бросаю взгляд на кухонную тумбу и негромко вздыхаю, видя три таких таза, которые принесла свекровь для заготовок перед Новым годом.
— Кто это будет все есть?
— Друзей позовете. Слава так точно! Это только кажется, что много, а потом глазом не успеешь моргнуть, как мужики все со стола сметут!
На праздники свекровь традиционно уезжает в санаторий, но каждый год наведывается к нам с пакетами продуктов и помогает готовить на стол, хотя об этом ее никто не просит. Но я ценю заботу Алевтины Тимофеевны и прислушиваюсь к ее советам, как слушала бы родную маму.
Жаль, у меня ее никогда не было. Я не помню своих биологических родителей — они погибли слишком рано. Других родственников у меня не нашлось.
Но есть приемный отец. И он действительно служит в церкви при селе. Он удочерил меня совсем крохой и воспитывал, пока я не уехала учиться в город. Я очень люблю его за то, что никогда не навязывал мне веру какими-то агрессивными методами. Он просто был папой в рясе и с бородой.
А еще у меня было много братьев и сестер — таких же оставшихся без родителей детей. С некоторыми по сей день поддерживаю отношения, но нечасто. А отец до сих пор берет на воспитание детей и уделяет им все свое время, но и нас, тех, кто уже повзрослел, видеть рад всегда, когда мы приезжаем к нему в гости.
Хлопок двери в прихожей отвлекает нас с Алевтиной Тимофеевной от разговора.
— Родня! — кричит Слава. — Принимай!
Свекровь, заохав, идет на шум, я подскакиваю из-за стола следом и удивленно наблюдаю, как муж, затаскивает в квартиру живую пушистую елку.
— Слава, зачем же ты потратился? — вздыхаю я, намекая, что у нас теперь крайне бедственное финансовое положение.
— Да это Толян подогнал, — объясняет муж. — Бесплатно.
А потом за хвойными лапами я замечаю и самого Толю — друга и коллегу моего мужа.
— Ой, какой сынок у меня молодец! — воркует свекровь. — Все-то предусмотрел.
Жмусь к стенке, когда парни тащат дерево мимо меня в гостиную.
— Только, Слав, — пытаюсь докричаться до мужа через елку, — поставьте ее сами, а то мы с Алевтиной Тимофеевной готовим!
— Вообще-то у меня были другие дела…
— Сынок, но мы правда с самого утра на ногах!
— Да что не поставить-то, Славян? — говорит Толя. — Фигня вопрос.