К счастью, к нам всего лишь заглядывает охранник.
— Андрей Николаевич, там доктор и ваша дочь, — сообщает он.
— Пусть ждут.
Матрас подо мной пружинит — Бельский встает.
У меня такое непонятно-разбитое состояние, которое даже на похмелье не списать. Я словно совершила вчера что-то непростительно-ужасное, огромный грех, и теперь хочется сквозь землю провалиться. Я очень раскаиваюсь, и в то же время мне грустно, потому что вчера мне было хорошо с Бельским.
И это неправильно.
— Подожди там.
Он кулаком толкает дверь в санузел, и я рысцой забегаю туда. Однако, оказавшись внутри, замечаю, что здесь нет замка или щеколды.
Лихорадочно осмотревшись, сдергиваю свой пуховик с крючка, забираю угги, шагаю в белоснежную ванну и задергиваю шторку.
Слышу стеклянный звон — кажется, Бельский убирает посуду.
Глава 18
— Да что же здесь твориться, папа?! — А вот и Рита входит. — Ой…
— Андрей Николаевич, как это понимать? — по тону догадываюсь, что говорит врач. — Алкоголь строго запрещен!
— А ты думал, что я в новогоднюю ночь чай с пряниками пить буду? За каким-то хером оставил меня здесь.
— Вам положено лежать еще несколько дней, но я уже нарушил все протоколы. Такого пациента в моей практике еще не было! Вот как мы сегодня будем сдавать экспресс-анализы перед выпиской? Я же в выходные дни лабораторию поднял ради вас! Придется вам теперь остаться.
— Да только посмей! Я сегодня ухожу. Достаточно с меня этого санатория! Тут не от болезни, а от скуки скорее сдохнешь.
— В таком случае вам все равно придется заехать через пару-тройку дней и сдать мои анализы! — фыркает врач.
— Папа, — вновь говорит Рита, — я что только ни надумала, пока стояла за дверями!
А потом послышались шаги, и подруга входит в ванную. Я замираю и задерживаю дыхание, но мое сердце сильно колотится в груди, и я боюсь, что Рита услышит его биение.
— Нельзя! — рявкает Бельский, залетая за ней следом.
— Да я вспотела вся от волнения! — ошарашенно объясняет Рита и включает кран кране в раковине. — Хотела руки сполоснуть и щеки. Что в этом такого? Зачем же орать? Ты не протрезвел, что ли? Что за странное поведение, пап?
— Дома помоешь, не надо здесь шататься, — выпроваживает ее из ванной, и лишь тогда я осторожно выдыхаю. — Ты с Мироном приехала?
— Ага.
— Тогда ждите меня на улице. Я спокойно соберусь и выйду. И к вам тоже, — видимо доктору, — сам зайду в кабинет. Восемь утра, а вы мне тут, блядь, устроили! Дайте проснуться по-человечески! — Вскоре в палате становится тихо. Я снова слышу шаги, потом Бельский отодвигает шторку. — Выходи, — говорит он.
Я робко киваю, пытаюсь сделать шаг, но меня все еще трусит и шатает от стресса, который я пережила.
— Почему ты так трясешься? — спрашивает Бельский.
Замечаю из-под опущенных ресниц, что он протягивает мне руку. Я подаю ему свою, свободную от вещей. Ладонь Бельского теплая и сухая — ни капли волнения. А вот моя ледяная и влажная.
— Я, наверное, здесь подожду, пока вы не уедете, а потом незаметно уйду, — негромко предлагаю.
— На чем же ты собралась добираться до дома утром первого января?
— Не знаю, — пожимаю плечами, все еще не поднимая глаз, — разберусь.
Мне трудно смотреть на Бельского, как будто если наши взгляды встретятся, то произойдет что-то такое, что навсегда разрушит мою прежнюю жизнь.
— Марат! — неожиданно громко зовет Бельский, и к нам заглядывает охранник. — В коридоре чисто?
— Да, Маргарита ушла, врач тоже.
— Отвезешь девочку, куда скажет. Только машину подгони к служебному выходу.
— Понял.
Бросаю на пол угги и пристыженно сую в них ступни.
Бельский стоит рядом и наблюдает за мной, а я, скосив взгляд, за ним.
Отвернувшись, суетливо надеваю пуховик и сразу же натягиваю на голову капюшон.
— До свидания, — тихо бурчу и тут же наваливаюсь на дверь.
— До свидания, Арина…
У Бельского большой черный автомобиль. Я чувствую себя неуютно первые минуты поездки, сидя на заднем сиденье, потому что не отступает мысль, что неразговорчивый мужчина, который везет меня, думает, что я проститутка.
И ладно бы, если мы друг друга знать не знали. Но ведь он в курсе, что я дружу с Ритой — видел нас вместе не раз!
Но чуть позже мне ярко представляется образ самого Бельского, как он так же, как и я, сидел здесь, возможно, трогал кожаную обивку…