— Нормально живется. И не вам читать тут морали!
— Андрей Николаевич, — вмешивается в разговор один из охранников, — парень перешел грань. Может?..
— Нет, — осекает его Бельский, — давно я таких экспонатов не встречал. Удивительное сочетание слабоумия и отваги.
Я окружен верзилами, как в ловушке. Мне дышать тяжело от подступающей паники, и в то же время все внутри кипит и жжет от непередаваемой ненависти к Бельскому. Она ослепляет, отравляет меня. Если бы не охрана, я не знаю, что бы с ним сделал…
— Время на выплату долга еще есть, — нервно напоминаю Андрею. — Отстаньте от меня и от моей жены. И не волнуйтесь, Арина к вам больше не придет. Я не разрешу. Она меня любит и всегда слушается.
— Да кто ты такой, чтобы кому-то что-то запрещать? — дергает бровью Андрей. — Ты не мужик, Слава, ты черт. Ты дышишь только потому, что я тебе позволяю.
До боли стискиваю зубы и сжимаю кулаки. Как же бесит это его надменно-ироничное выражение лица! Считает себя царем и богом.
— Я рассказал Арине о ваших угрозах, и если со мной что-то случится, она не простит. Вы будете первым подозреваемым, так что не надо мне здесь угрожать! А если в тюрьму посадите — так Аринка дождется, каким бы долгим ни был срок. Еще и передачки мне носить будет, и письма писать. Жена у меня такая. Добрая и понимающая, в отличие от вас.
Не знаю почему, но именно после этих сказанных в отчаянии слов я возгордился Ариной. Ведь все это правда.
Жена никогда меня не кинет, не променяет на кошелек потолще, как Белла. Мне вдруг так стыдно стало перед самим собой за то, что я спутался с Беллой, искусился на прекрасного журавля, когда у меня в руках уже есть своя родная синичка.
— Андрей Николаевич, — снова хрипит охранник, — я этого щегла прямо здесь зарою, только скажите.
А Бельский медлит, задумчиво прищуривается, испепеляя меня взглядом.
— Нет, пусть пока идет.
Я не ослышался? У меня почти вся жизнь перед глазами пролетела за эти несколько секунд.
Но верзилы действительно расступаются, и я срываюсь с места и бегу подальше от них. Единственное, что меня коробит — фраза Бельского: «Ты дышишь только потому, что я тебе позволяю». Она прямо въелась в голову и очень злит.
Мне понадобился час, чтобы угомонить эмоции.
И все это время на телефон долбила Белла. Но я не принял от нее звонки. Нахуй.
Она слишком сильно меня задела своим не завуалированным интересом к Андрею.
Вот если бы был другой мужик на его месте, возможно, я бы так не злился. Но это Бельский. Он мне всё рушит, даже в отношениях с девушкой. Сольюсь от Беллы.
У меня же есть Арина. Все-таки попрошу жену перекраситься в брюнетку, и все у нас наладится.
Глава 22
С этими мыслями уезжаю.
Первым делом наведываюсь в ломбард и сдаю часы.
Меня снова колотит, когда я вынужденно перечисляю деньги Бельскому на счет, аж перед глазами темнеет.
Потом заезжаю к матери и возвращаю взятые деньги обратно в банку так же незаметно, как забрал их.
Уже по пути домой замечаю цветочную лавку и заруливаю в нее. Куплю Арине букет, порадую ее. Я давно не дарил ей цветов, все только Белле носил.
Зайдя в лавку, несколько минут топчусь у холодильника с цветами.
— Мне три красных розы, — говорю продавцу. — Только соберите их так, чтобы букет выглядел роскошным. Может, бумаги яркой побольше добавить?
— Из трех роз вряд ли получится роскошь, — пожимает плечами. — Давайте добавим белых хризантем, тогда букет будет выглядеть интереснее. Вот эти самые дешевые. Триста рублей за веточку.
— И сколько веток надо?
— Штучки четыре, думаю.
Мысленно прикидываю общую сумму.
— Нет, давайте все-таки только розы. Бумагой щедро заверните и хватит.
Выйдя из лавки, спешу к Арине.
И нормальный букет собрали, весь такой пушистый из-за пестрого целлофана, сжатого в гармошку. Внутрь еще бумажные бантики закрепили. Отлично и без навязанных хризантем!
— Ой, Слава, а по какому поводу цветы? — удивляется жена.
— Без повода.
— Спасибо, — улыбается она и наклоняется к бутону. — Как вкусно пахнут. Мои любимые.
Арина уходит за вазой, а я, довольный своим поступком, приземляюсь в гостиной на диван.
— Куда их поставить? — кричит из кухни.
— Сюда неси. На видное место!
Арина ставит букет на столик.
Раздается дверной звонок.
— Ты кого-то ждешь? — спрашивает жена.
— Нет, — Я напрягаюсь. Это ощущение возникает во мне после неприятного разговора с Бельским. — Иди посмотри, кто пришел. Если что, меня нет дома.