Прямо в сапожках вышагивает по свежевымытому полу, но меня это сейчас заботит меньше всего.
— Ты рехнулась?! — выпаливаю, закрыв дверь.
Белла словно не слышит меня, а с любопытством осматривает квартиру.
— Да уж… какой аскетичный вкус у твоей жены! Я бы здесь затеяла ремонтик куда интереснее! — смеется.
Что она себе позволяет?! Меня коробит. Подлетаю к Белле и хватаю ее за локоть.
— Убирайся!
Она лишь горделиво приподнимает подбородок на этот мой грубоватый жест.
— Если выгонять вздумал, тогда найди в себе смелость объяснить почему. Ты мужик или кто? — прищуривается, змеей шипит мне прямо в лицо.
Что ж, манипуляция ей удалась. После таких слов я уже не могу промолчать, как бы мне этого ни хотелось.
— Я не доверяю тебе. Ты идеальная сука, но в любой момент готова предать. И я не собираюсь оставаться в лохах, лишившись и жены, и тебя. Поэтому я выбираю ее. А ты можешь искать себе папика побогаче, как, например, того, на которого пялилась в магазине.
Белла вдруг улыбается.
— Ты приревновал, что ли?
— Нет, я сделал выводы.
— Ах, Слава, ну какой же ты у меня дурачок! — гладит меня щеке. — Я смотрела не на мужчину, а на шубы. Он выбрал ту, которая мне приглянулась. На самом деле я была очень расстроена его выбором. Как ты можешь так плохо думать обо мне? Поверь, если бы хотела, я бы в тот же день влюбила в себя того мужчину. Ты же меня знаешь. Но я здесь. С тобой.
Да, я уверен, что перед такой красоткой никто не устоит. Белла с легкостью может склеить любого, не прилагая особых усилий.
— Не надо. Я уже все для себя решил.
Белла склоняет голову набок. Пятится от меня на пару шагов и начинает медленно расстегивать пальто. Под ним на Белле черные капроновые колготки, кружевные трусики и… больше ничего.
Господи, да она сумасшедшая!
Я ошарашенно наблюдаю, как Белла сбрасывает пальто на пол, а потом, вновь шагнув ко мне, резко хватает меня за яйца и сжимает их через спортивные штаны, другой рукой берет меня за шею, вынуждая склониться к ней.
Жарко целует в засос, проталкивая свой юркий язычок мне в рот. Я не хотел, но возбуждаюсь от ее действий, она опять одурманивает меня. В паху становится горячо, чувствую, как встает член под ее пальчиками.
— Ты можешь дуться на меня сколько угодно, любимый, но больше всего ты хочешь трахать меня. И как же ты будешь жить, зная, что меня может трахать кто-то другой?
У меня снова сносит крышу, мозг отключается, тормоза срывает.
Забывая обо всем, подхватываю эту сексуальную суку на руки и несу на диван в гостиную. Белла звонко хохочет, но ее смех слышу как через толщу ваты.
Перед глазами все плывет, когда я лихорадочно снимаю с нее сапоги и колготки. Дрожащими от нетерпения пальцами стягиваю трусики и отбрасываю в сторону.
Я стойко держался несколько дней, но снова сорвался. Ставлю ее на четвереньки, раздвигаю бедра пошире. Облизываю свои пальцы, провожу по ее складочкам и дурею от того, что слюны бы и не потребовалось — Белла и так течет. Она всегда заранее мокрая, возбужденная, готовая трахаться.
Приспускаю штаны и одним рывком толкаю в нее вставший колом член. До упора, и сразу беру быстрый темп. Растягиваю ее своим размером, долблю без прелюдий исступленно.
Сгребаю длинные волосы и жестко наматываю на кулак.
Я ненавижу Беллу за то, на что сейчас она меня спровоцировала, но и остановиться уже не могу. Замахиваюсь и другой рукой обжигаю ее загорелую упругую задницу шлепком.
— Да, да, да-а-а! — кричит эта безупречная шлюшка.
И тогда, продолжая ее драть, затыкаю ее рот ладонью, чтобы не орала — стены в новостройке тонкие. То, что сейчас между нами происходит, даже сексом не назвать. Это какая-то страстная животная ебля. Я тороплюсь и охуеваю от того, как мне приятно ебать ее теплую сочащуюся вагину.
Это запредельный кайф, который я ни с кем больше не испытываю. Между нашими телами становится больше влаги. Мои набухшие яйца ударяют порочными шлепками по ягодицам Беллы, и эти звуки еще сильнее заводят меня.
Ноги сводит судорогой от подступающего оргазма, и я утробно рычу: с ненавистью и затмевающим рассудок желанием. Я не знаю, успела ли кончить Белла — мне похуй. Вытаскиваю член из ее хлюпающей разъебанной моим болтом дырки. Рывком тяну за голову, заставляя повернуться ко мне.
Белла подчиняется, переворачивается и садится передо мной на колени, запрокинув голову. Смотрит неотрывно глаза в глаза и открывает свой пошлый рот. Стиснув зубы, не сводя с нее взгляда, стучу налитой возбуждением головкой по ее щекам и подбородку.