Бешеный пульс разрывает вены. Дрогнув всем телом, дрочу и через несколько секунд кончаю на пухлые губы и высунутый для меня язычок Беллы. Мне становится легче после оргазма, но я все еще словно в бреду. Отхожу на шаг, наблюдая, как Белла с удовольствием слизывает сперму с губ, будто это сладка сгущенка...
А уже через мгновенье этот бесстыдный морок спадает с меня, и вдруг становится так хуево, потому что вспоминаю Арину и ужин, который для нее приготовил.
И еще удивительно, что даже после секса с Беллой я не захотел с ней мириться.
— У тебя две минуты, чтобы одеться, — хриплю и выхожу из гостиной.
Пока жду, носком размазываю по полу лужи от растаявшего снега с сапог Беллы.
Я так раскаиваюсь после случившегося…
Вот почему похоть так меня пьянит?
Я ведь не хотел больше изменять жене, но ничего с собой поделать не смог. Белла слишком искушала в те минуты, а сейчас, кончив, я снова испытываю к ней только неприязнь.
Не доверяя ей больше, решаю проводить ее на улицу — мало ли что у нее в голове!
Мне кажется, Белла может обмануть и спрятаться в подъезде, подкараулить Арину и все ей рассказать.
— Ну так что, Славочка, мир? — уточняет она, когда я подвожу ее к ее машине.
Раздумывая над хитрым ответом, рефлекторно осматриваю двор и внезапно замечаю Арину, вышедшую из-за угла дома.
— Пригнись, — предупреждаю Беллу, и мы вместе прячемся за ее машину.
— Ой, — шепчет она, — я, кажется, свои трусики в квартире забыла.
У меня перехватывает дыхание. Я в непередаваемом шоке сначала растерянно застываю, таращась на Беллу, потом хочу на все плюнуть и со всех ног бежать в квартиру за ее трусами, но Белла меня задерживает в последний момент, вцепившись в рукав куртки.
— Видел бы ты свое лицо, — тихонько смеется и достает из кармана пальто трусы. — Вот они, но, если хочешь, я могу тебе подарить, — покручивает их на пальце.
— Нет уж спасибо. Обойдусь.
Глава 25
Арина
— Как новый год встретишь — так его и проведешь! — за необременительными хлопотами восклицает Рита. — Я была рада праздновать в кругу близких, жаль только папы с нами не было. Надеюсь, из-за этого он весь год не будет проводить в больницах и в одиночестве…
Я в гостях у подруги, и мы печем торт, чтобы отметить очень важное событие.
Я наклоняюсь к духовке, чтобы достать подрумянившейся бисквит, пока подруга с помощью специальной машинки упаковывает в вакуумный пакет свой положительный тест на беременность.
Мои щеки обдает жаром до самых ушей, хотя дверцу я еще не успела открыть. А все из-за невинной фразы. Бельский ведь не страдал от одиночества в новогоднюю ночь.
— …Еще и ты приехать не смогла, — вздыхает Рита, переключившись на ванильный крем. — Но хорошо, что сейчас мы вместе. Обалдеть, Аринка! Я до сих пор не могу поверить, что беременна! Только вчера узнала и первой поделилась с тобой!
— Вот Мирон удивится, когда обнаружит в торте тест, — подхватываю настроение подруги, пытаясь успокоиться. — А вообще все эти присказки про новый год — полная ерунда. — Ставлю бисквит на кухонную тумбу.
— Очень странно слышать это от тебя. Ты же во все приметы веришь, дорогу не переходишь, если тебя опередила черная кошка, через левое плечо плюешь, чтобы не сглазить. Аринка, давно хотела сказать: твои предсказания сбываются. Вот даже о пополнении в нашей семье сбылось. А почему ты себе никогда не гадаешь? Соблазн же велик, разве нет?
Закусываю щеку изнутри.
— Честно?
— Ну разумеется, а как же иначе?!
— Боюсь.
— Ты — и боишься?! — удивляется подруга.
— Ага, — киваю, аккуратно разрезая корж. — Вдруг увижу что-то страшное? Какую-нибудь жуткую неприятность или вообще смерть. И как потом мне с этим жить?
— Но другим же не боишься?
— Когда гадаю кому-то, могу промолчать или предупредить, чтобы как-то избежали беды, а себе же я так не смогу. Поэтому не рискую. Да и интереснее, наверное, когда не знаешь, что тебе приготовил завтрашний день.
— Эх, мне бы твою выдержку, Аринка! Подсела я на твои гадания. Теперь хочется про каждый чих заранее знать. — Рита подходит ко мне и ставит рядом на тумбу чашу с кремом. Она у меня сегодня в качестве добросовестной ассистентки. — Значит, за папу можно не переживать?
— В твоем положении только переживать за Андрея Николаевича и осталось, — качаю головой. — Не волнуйся, одиноким он не останется. У него есть ты… — проглатываю ком, внезапно подкативший к горлу, — и Глория…
Но это не помогает. Тянусь за стаканом с водой и делаю несколько глотков.
Ни о чем не подозревающая Рита улыбается.