— Да, Глория — восхитительная женщина! Такая красавица, просто отвал башки! Жаль, что ей контракт не позволяет приехать. Еще месяц будет работать за границей.
После комплиментов в адрес Глории мне становится интересно. До новогодней ночи меня вообще не интересовала личная жизнь Бельского. Да и сейчас не должна, но…
— И что же в ней такого особенного? — стараюсь изобразить непринужденный и даже безучастный тон, словно спросила для приличия, чтобы разговор поддержать.
Рита хватается за смартфон.
— Да ты что?! Это же Глория Дэвис! — И поворачивает ко мне экран.
И мои глаза округляются…
Я вижу безупречную стройную женщину с ослепительной улыбкой. У нее длинные медовые волосы и карие глаза. Она прекрасна!
И ее лицо мне очень знакомо…
— Это же она участвовала в показах от Версаче? — неуверенно уточняю.
— И не только. Мировая модель! Прикинь? Я очень хочу познакомиться с ней лично, ты даже не представляешь как! — Глаза Риты сияют восхищением, а у меня за грудиной что-то больно царапает. — Она классная. Я недавно смотрела с ней старое интервью. Журналист спрашивает ее «кем работает мистер Бельский?», а она так уверенно заявляет: «Рашен мафия». — Подруга смеется. — Неужели мой папа так похож на бандита? Бред же. Он простой бизнесмен.
— Наверное… — машинально отвечаю. — Помнишь, в палате меня перепутали с Глорией? Как это возможно?
— Ой, просто тот дедок совершенно не интересуется высокой модой. Услышал звон и не знает откуда он!
— У твоего отца совершенный вкус, если речь идет о женщинах… — совсем тихо добавляю и, отвернувшись от подруги, принимаюсь собирать торт.
Мне вдруг захотелось поскорее закончить и уйти. Увидев идеальную Глорию, я почувствовала себя неловко из-за своих безумные мыслей и фантазий.
Надо смотреть правде в глаза: где я, а где она. Я просто идиотка, раз смогла допустить мысль, что такой влиятельный и успешный мужчина как Бельский мог воспринимать меня как объект своего желания.
Это же бред чистой воды!
Вот они идеально подходят друг другу, как кастрюлька и крышечка.
Ах! А тогда у кафе?
Может быть, Андрей Николаевич действительно хотел просто меня накормить без всякого подтекста, а я ему возмущенно выпалила: «Да за кого вы меня принимаете? Как вы можете такое предлагать замужней женщине?»
Вот ёлки-палки! Что я себе надумала?
Но ведь ночью в палате мне и правда казалось, что во взгляде Бельского что-то есть. Он смотрел на меня обжигающе-внимательно, я сгорала под его взглядом.
Во мне что-то неуловимо вибрировало, и я подсознательно чувствовала исходящую от Бельского похожую вибрацию. Мне было хорошо, хотя я об этом позже горько пожалела. И Бельскому было хорошо со мной.
То, что было между нами той ночью, невозможно сыграть. Мы были без масок и искренни друг с другом.
Или это искажение моих воспоминаний? Просто мой мозг ставит блок, чтобы я не рехнулась от неловкости?
— Пистолет! — командую я и протягиваю руку к подруге. Я просто мечтаю его сейчас поднести к виску и нажать на курок, но не хочу испачкаться в глазури, потому что пистолет кондитерский. — Что написать на торте?
— Пиши «сюрприз», — мечтательно подсказывает Рита. — И сердечко нарисуй.
— Готово. Теперь можешь смело удивлять Мирона.
Из недр большого особняка послышался шум.
— А вот и Мирон приехал, — говорит подруга и спешит его встретить.
Однако я задерживаю ее.
— Я поеду, а вы тут как-нибудь сами отметьте, по-семейному. Мне еще суп Славе варить нужно.
— Жалко, — вздыхает Рита, но благодарно обнимает меня. — Спасибо огромное за помощь, Аришка. Ты настоящий друг.
Мы вместе направляемся в прихожую.
Но у парадной двери я вижу не только Суворова. Бельский тоже здесь. Его появление обрадовало Риту, а меня вынудило пристыженно опустить глаза и резко метнуться в гардеробную за своей одеждой и обувью.
Я уже готова убраться из особняка, а мужчины все еще неспешно обсуждают что-то с Ритой в прихожей.
— До свидания, Мирон, до свидания, Андрей Николаевич… — бормочу.
— Уже уходишь? — спрашивает Суворов.
— Да, очень тороплюсь.
Не поднимая головы, мечусь к двери, но в проеме, как неприступная скала, стоит Бельский. Мое сердце отчаянно бьется, когда я снова нахожусь так близко к отцу подруги. И снова невольно дышу его восхитительным терпким ароматом.
Не знаю, что сказать, но Бельский сам через несколько секунд сторонится, освобождая мне проход. Вылетаю из особняка во двор, на ходу застегивая пуховик.