Глаза моего мужа расширяются. Кажется, он в непередаваемом шоке. Даже с лица сошел и весь побелел.
Глава 5
Слава
Отчаянный вой Риты слышится еще задолго до того, как мы сворачиваем в нужный коридор больницы. Дочь Бельского сидит возле операционной и горько плачет. Ее муж рядом. Утешает, но это мало помогает.
— Риточка, дорогая, держись, — говорит Арина и, подбежав к подруге, присаживается возле нее на корточки.
— Ах, Ариша, — всхлипывает в ответ. — Это какой-то кошмар…
— Как твой папа? Что врачи говорят? — осторожно выясняет моя жена.
— Еще ничего не известно, ждем.
Я держусь отстраненно. Внешне сохраняю спокойствие, но внутри меня настоящая эмоциональная буря. Я не знаю, что делать.
Ведь, судя по характеру аварии, ее виновник — я. Обычно я не допускаю таких серьезных косяков в работе, но я помню, как торопился к Белле, и, возможно, недостаточно сильно закрутил болты на колесе внедорожника Бельского. Отдал ему машину, не перепроверив работу…
Дверь кабинета, возле которого мы находимся, открывается, и в коридор выходит уставший доктор. Рита тут же подскакивает с лавки.
— Как мой отец?! Скажите хоть что-нибудь!
У меня же в этот момент все внутри замирает, я даже перестаю дышать. Леденею и душой, и телом.
— Все в порядке, жить будет. Андрей Николаевич крепкий мужчина, настоящий борец, — кивает доктор, на что я мысленно чертыхаюсь. — Травмы, конечно, нелегкие, но мы сделали все необходимое.
— А я могу его увидеть?
— Все посещения после того, как переведем Андрея Николаевича в палату.
Рита еще что-то расспрашивает, а у меня сейчас единственное желание — забрать документы, деньги и свалить подальше из города. Чуда не случилось. И мне придется как-то выкручиваться, правда, я пока ума не приложу как…
— Зай, — подхожу к жене, которая тоже расплакалась из сострадания к подруге, — нам долго еще тут быть? Вроде бы все хорошо, а мне завтра на работу рано.
— Я останусь с Ритой, а ты поезжай, если нужно. Созвонимся позже, ладно?
— Угу…
Родня Бельского и Арина не в курсе нашего сотрудничества, а потому и вопросов ко мне у них не возникает.
Я разворачиваюсь и торопливо шагаю на выход, но от волнения моя спина так сильно горит, будто я реально ее обжег, прислонившись к чему-то раскаленному. И сердце за грудиной колотится бешено, а на лбу проступает испарина.
Оказавшись на улице, я делаю жадный вдох морозного воздуха и чуть наклоняюсь корпусом вперед. Фак! Как же крупно я попал…
— Славик! — неожиданно окрикивает меня мужчина. Я поворачиваю голову и узнаю в кричащем человеке одного из амбалов Бельского. — Ты далеко не исчезай.
Проклятье. Конечно, свита тут как тут, где ей быть еще?
У меня закружилась голова. Ничего не ответив, плетусь к своей тачке, как пьяный. Падаю за руль и уже чисто на рефлексах завожу мотор.
Одновременно со мной с больничной парковки трогается черная машина и пасет меня вплоть до дома. И я понимаю, что уехать из города мне не дадут.
Разумеется, и в бокс я не собираюсь. Запираюсь в квартире, но даже в родных стенах чувствую себя как в запетой ловушке. Периодически подхожу к окну и вижу, что меня стерегут мордовороты Бельского.
А звонок от него самого поступает ближе к обеду. Оклемался уже. Быстро.
Мне ничего не остается, только добровольно вернуться в больницу…
В вип-палате стоит тишина. Бельский лежит на койке с закрытыми глазами. Он еще бледный, на лбу зияет глубокая ссадина. По телу тоже рассыпаны раны и синяки, а ребра перемотаны тугими повязками. Я нерешительно стою у закрытой двери, не зная, что предпринять или сказать.
— Подойди, — хрипло приказывает Бельский, не открывая глаз, и я делаю один бесшумный шаг. — Ближе. — Блядь, он что, и с закрытыми глазами видит?! — Еще.
Я останавливаюсь у самой койки и по приказу Андрея чуть наклоняюсь к нему.
Бельский открывает глаза и так резко, совершенно неожиданно для меня, с силой и ловкостью, несопоставимой с человеком, который недавно был на волосок от смерти, хватает одной рукой меня за горло и так крепко сжимает, что у меня тут же темнеет в глазах.
Я не могу вдохнуть и потому негромко хриплю:
— Отпустите…
— С-сука… — шипит он и отталкивает меня с яростью. Вот же бычара! — Ты крупно облажался, пацан.
— Да почему сразу я? — прокашлявшись, пытаюсь оправдаться. — Может быть, другое колесо у вас оторвало?
Бельский зол. Он дышит как разъяренный зверь, приподнимается на локтях, но тут же валится обратно.
И замечательно! Пусть лежит и держится от меня на расстоянии.
— Не пытайся отмазаться, Слава. Мне уже известно, что произошло на трассе. Это твой косяк. И ты еще жив только потому, что твоя жена — лучшая подруга моей дочери. Если у нее случиться горе, огорчится и Рита. Но ты ответишь. И очень дорого.