— Андрей Николаевич, но я не хотел создавать проблем! Я постараюсь…
— Заткнись, — перебивает он и, тяжело выдохнув, указывает на больничную тумбу — там лежит лист бумаги.
Я осторожно беру его, пробегаюсь взглядом по строчкам и херею самым натуральным образом. Там пропечатан перечень убытка, который я нанес Бельскому. Мне нужно будет оплатить полную стоимость его разбитого внедорожника, лечение самого Андрея, реабилитацию и моральный ущерб.
Итоговая сумма настолько огромная, что не укладывается в голове.
— Даю тебе месяц, — предупреждает Бельский. — Не успеешь — сдохнешь. Или сядешь в тюрьму и никогда из нее не выйдешь.
У меня затряслись руки. Жесть. Реальная жесть. Это не список ущерба, а приговор…
Перед глазами мутнеет. Я разворачиваюсь и молча плетусь из палаты. Все вокруг словно в тумане. Падаю в свою тачку и ору, остервенело колошматя по рулю.
Даже если я продам новую машину, которую смог позволить себе, работая с Бельским, квартиру и свою душу, мне все равно не хватит расплатиться! Это непомерная сумма!
Кроме того у меня Белла, а у нее такие запросы… И отказываться сейчас от нее я не готов.
Как и от жизни в принципе.
Мне всего двадцать четыре, мать вашу! Все только начинается! Но из-за одной оплошности над моей головой будто занесли топор…
Нет, нужно выбираться с этого дна. Любыми путями. Я должен. Просто не имею права по-другому! Немного придя в себя, я решительно возвращаюсь к Андрею.
— Мне не собрать всей суммы даже за год, не то что за месяц! — заявляю. — Это нереально, вы же понимаете. Но я могу отработать, раз на то пошло.
Бельский усмехается:
— Иди ты на хуй, работничек. Никаких общих дел у нас больше не будет.
Я проглатываю это оскорбление, но не забываю. Конечно, ему легко судить. У него есть все, а я лишь в начале пути.
На ум приходит еще одна идея, из-за которой я чувствую себя мерзко. Ужасно. Мне самому от себя тошно в этот момент, но другого варианта Андрей мне оставляет…
— Моя жена отработает… — из глотки болью вылетают негромкие слова.
Я предлагаю это, потому что уверен — Арина пойдет за мной и в огонь, и в воду. Она любит меня. За что я ей безмерно благодарен.
Бельский на секунду застывает, а потом медленно поворачивает ко мне лицо.
— Что ты сказал?
— Кхм… Я говорю, если я стал вам неугоден, моя жена сможет отработать долг. Она отличная хозяйка, мастерица на все руки. Арина может быть вам сиделкой на первое время, потом убирать по дому, готовить. Она…
— Какая же ты мразь, Слава, — выплевывает презрительно Бельский. — Готов продать собственную жену, чтобы спасти свою жалкую шкуру.
— Нет, продать — это слишком грубо. Не лучше ли сформулировать как сдать в аренду? — пытаюсь объяснить.
Но палата содрогается от грохочущего баса Андрея:
— Пошел вон, щенок! Скройся с моих глаз, мразь!
И я как ошпаренный вылетаю в коридор, охренев от тона, каким он это проорал. Меня от него натурально затрясло.
Глава 6
Арина
Успокоив Риту и убедившись, что с ней и с ее отцом все в порядке, к вечеру я возвращаюсь в квартиру. Однако, переступив порог, очень удивляюсь, потому что везде горит свет.
Обычно в это время муж еще на работе, а сегодня я нахожу его в кухне. Он сидит, схватившись за голову, за столом.
— Слава? — негромко зову его. — Что с тобой?
Но муж не реагирует, уставившись в одну точку. Он бледный, как будто смерть увидел.
И от этого его вида тревога железным обручем сковывает всю меня изнутри. Мое дыхание сбивается, а только-только унявшееся после беды подруги сердце снова учащенно бьется в груди.
— Это пиздец… зая… — еле слышно отзывается Слава, буравя глазами стену.
И мне в первые секунды даже подумалось, что со свекровью что-то случилось. Я просто никогда не видела мужа таким обреченным.
Дрожащей рукой отодвигаю стул и сажусь рядом, не прекращая смотреть в потерявшее краски лицо и стеклянные глаза мужа.
— Что случилось? — снова спрашиваю.
Еще некоторое время Слава молчит, но потом рассказывает такое, отчего я точно так же, как и он, шокировано застываю.
— Колесо, которое оторвало на внедорожнике Бельского, делал я. Теперь Андрей требует компенсацию за ущерб.
— Как же так, Слава? — с трудом выжимаю из себя слова. — Почему же так вышло?