— Ну проходи, поговорим, — сделала она приглашающий жест, — слыхала я, что к тебе разум вернулся. Ох и не зря Огива молила Маат, чтобы ты очнулась.
Я слушала бабушку и понимала, что Вирена-то не всегда такая была, значит раньше она все-таки нормально соображала.
Мы прошли в небольшой домик, где слева был закуток со столом, полками и посудой. Здесь же была топка у печки с железной решеткой, что-то вроде плиты. А справа и прямо была одна единственная комната, сделанная углом из-за печи, которая занимала половину дома.
— Садись, пообедаем, голодная небось, — кивнула на стол у окна бабушка, — в доме-то, поди, и нет ничего. Как Огива померла, я пыталась тебе помогать, но тебе совсем худо стало, узнавала меня через раз. Я уж думала, что за мамкой вслед отправишься, а ты вона чего, очухалась. — Пожилая женщина покачала головой.
Я присела на простой табурет, который скрипнул подо мной, и положила руки на стол.
— А когда я такая стала? — решилась спросить.
— Не помнишь? — искоса глянула Тасия. — Оно и понятно, малая ты совсем была.
Она тяжело вздохнула, но принялась рассказывать, параллельно накладывая в тарелку ароматную кашу. У меня слюнки потекли, так я есть сразу захотела.
— Тебе лет пять было, когда в лесу потерялась. Марь тогда далеко еще была, в лес ходили спокойно, грибы собирали, ягоды. Это сейчас леса боятся, как огня, а раньше часто ходили. Про Марь тогда слышали, но никто из наших деревенских не видел ее.
Так вот ты потерялась, искали тебя всей деревней, а ты то ли упала, то ли так испугалась, но голоса не подавала. Три дня ты пропадала. Огива с утра до ночи по лесу рыскала, наши тоже многие продолжали поиски. Отец-то твой помер, как раз в том годе, вот Огива и боялась и тебя потерять, места себе не находила. Нашла-таки, только ты помешалась. То ли видела чего, то ли и правда упала, шишка на голове у тебя была, но с тех пор расти разумом перестала, была, как дите малое. Мамка твоя старалась, учила, пыталась сделать так, чтоб ты после нее сама могла о себе позаботиться, видно чуяла, что рано уйдет.
— Наверное у нее получилось, раз я очнулась, — решила поддержать легенду. Все знают, что вот такие бабушки могут легко передать слова, их уважают в деревне, а мне будет на руку, если Тасия будет на моей стороне.
— Маат тебя вернула, — кивнула Тасия, — Огива чуть не каждый день в святилище ходила, дары приносила, молилась и просила за тебя.
Бабушка наконец поставила передо мной кашу и дала деревянную резную ложку. Я тут же зачерпнула, подула и отправила в рот. Вкусно! Живот согласно заурчал. На нашу пшонку похоже, только на вид какая-то другая крупа. Но главное, что вкусно и сытно.
— А давно мамы не стало?
Женщина присела и принялась рассказывать. Отвечала она охотно, не удивлялась никаким вопросам, что для меня было просто бесценно. Этак я и вписаться смогу, по крайней мере, пока не узнаю есть ли путь назад.
Тасия рассказала немного и о жизни в деревне. Оказалось, что орки пришли совсем недавно, буквально пару недель назад. С ее рассказа выходило, что это мирная раса и вообще оказалось, что они первые стали защитниками от Мари, потому что эта напасть первым делом стала поглощать их земли, после того как сожрала целое королевство.
Вообще странное она рассказала об этой Мари. Выходило, что она будто бы живая, но при этом туман или что-то вроде того. На земле, где появилась эта напасть нельзя было ничего вырастить, если человек попадал внутрь тумана, то обратно уже не выходил. А еще она питалась магами, выпивала силы и могла каким-то образом заманивать к себе. И тут было странно, что я сама то вышла из тумана, да еще и вроде с даром, только непонятно каким.
Деревенские с орками не конфликтовали, но и не жили в мире. Орки держались особняком, заняли несколько домов и было их немного. В общем все было непонятно.
От бабульки я вышла с целой корзиной еды. Тасия дала и яиц, и немного крупы, муки, и овощей. Правда не все из них я опознала, но раз она дала, значит съедобные.
— Ты приходи, девонька, тяжко тебе по-началу будет. — сказала напоследок Тасия. — Помогу, чем смогу. А про Шерна не думай, ох не зря мне не нравилось, как он на тебя смотрел. Вот оказывается, как дело было. Черная у него душа оказалась. Правильно арым его судить собрался. Раньше б и деревенские на вилы подняли, а теперь все Марь бояться, за каждого человека держаться, лишь бы одним не остаться.
Тасия стояла на пороге, я уже вышла к калитке, когда мне в голову пришла идея:
— А если уйти? Раз Марь совсем близко, можно ведь пойти в город или другую деревню, — озвучила я свои мысли.