Деревенская дорога быстро темнела. Уличных фонарей здесь не было, либо их еще не изобрели, либо просто деревня глухая и до города здесь далеко. Посмотреть бы где ближайший город, может мне лучше перебраться туда, чем оставаться здесь. Я шла, кутаясь в ветхую кофту и слушая затихающую деревенскую жизнь. Где-то слышалось мычание коровы, собаки периодически лаяли, но все больше молчали, людских голосов практически не было слышно. По дороге я шла одна. Видимо с заходом солнца, жители делали только домашние дела, не показываясь на улице.
В некоторых домах горел свет, но не яркий электрический, а уютный свечной или что-то похожее. Раз я смогла растопить печь, то и свет смогу себе организовать, возьму щепочку, закреплю ее как-нибудь и будет у меня что-то вроде лучины. А ложиться спать вместе с солнцем неинтересно. Да и утром, если вставать пораньше, то будет еще сумеречно или вовсе темно. А дел будет полно, это тебе не в квартире жить, где и водопровод, и электричество, и газ. Здесь и печь придется топить, чтобы воды согреть и завтрак приготовить, и за водой ходить. Нет, лучины будет мало, нужно узнать есть ли здесь свечи или лучше масляные лампы.
За такими бытовыми мыслями я практически дошла до дома, но не успела я зайти в калитку, как услышала шорох. Стала оборачиваться, чтобы посмотреть кто там и получила удар по голове. Мир покачнулся, сжался в точку, и я рухнула на тропинку у своего забора.
Голова немилосердно болела, я пыталась открыть глаза и никак не могла. Волосы свесились вперед, по шее сзади что-то стекало, неприятно щекоча.
— Да держи же ее! — недовольно скомандовал приглушенный пыхтящий женский голос. — Немного уже осталось.
— Держу, неудобно, выскальзывает, — оправдывался второй мужской.
Глаза я открыть не могла, но зато слух вернулся, и почти сразу ощущение собственного тела. Меня куда-то тащат. Причем я вишу между говорящими, голова болтается, а тянут меня за руки, обхватив за талию. Ноги скребут по земле, периодически цепляясь за траву и корни. Я в лесу? Куда они меня тащат и зачем.
— Может не надо было? — немного по детски проговорил мужчина слева. — Если узнаю, нам обоим конец. Арым не станет никого жалеть.
— Если б не эти орки и эта девка, то ничего бы и не было, — зло выдохнула женщина. — Ну подумаешь гульнул с деревенской дурищей Шерн. Там, небось, до него побывала половина деревни.
— Нееее, мужики говорили, что не след так делать, что правильно арым решил наказать Шерна.
Мужчина говорил с какой-то детской интонацией. Молодой? Или скорее глуповат, оттого и слова и манера его звучат странно. Не все же семи пядей во лбу. Этот вот наверное не самый умный на свете.
Голова качалась из стороны в сторону, волосы мотались туда-сюда, все это только усиливало боль, и я уже не пыталась открыть глаза, а пыталась просто не отключиться, потому что на меня начала накатывать муть и дурнота.
— Циц, поговори мне еще! — глухо рявкнула женщина. — Он тебе тоже родственник, а семья — это первое, что должно тебя заботить. Раз своей не обзавелся, то помоги спасти мою.
— Все равно я думаю, что мы плохо поступаем. Вирка безобидная была, она мне даже нравилась.
— Тун, если не заткнешься, я тебя сама в Марь отправлю.
Женщина злилась все больше.
— Не, ты не можешь, сама ж сказала, что семья — главное. А ты мне сестра, значит не угробишь.
Брат с сестрой смолкли и только пыхтели. Я пыталась удержаться на грани обморока, но неудобная поза и рывки делали только хуже. Мне б полежать минутку спокойно. А еще лучше очнуться толком и попытаться защититься.
— Давай, подопри ее посильнее. Сейчас толкнем туда и будет выглядеть, что она сама к арымовой границе пришла, а значит шла к Мари.
— А если Марь до нее доберется?
— Не должна. Арым говорил, что его магия крепко держит границу. Я ж говорила тебе, что мы ее не убивать идем, а только сделаем вид, что она сама в лес к Мари ходила. Тогда арым отпустит Шерна, а ее прогонит.
Я вдруг узнала этот голос. Это жена Шерна и видимо ее брат, который решил помочь. А жена пытается спасти мужа, подставив меня. Занятная у них семейка, прямо душа в душу.
Пока я прокручивала в больной голове эти мысли, парочка перехватила мое безвольное тело и слаженным тычком придала ускорение. Поскольку я не могла двигать ни руками, ни ногами, то просто по инерции рухнула вперед. Боли от удара по земле не почувствовала, потому что за долю секунды до этого, мое сознание решило, что с меня достаточно, и я снова отключилась.