Глава 12
Голова болела просто немилосердно. А еще было холодно и мокро. Я попыталась открыть глаза. Не с первой попытки и с огромным трудом это получилось. Попыталась пошевелить конечностями. Ног почти не чувствовала, то ли замерзли, то ли и вовсе отказали. Внутри шевельнулся страх. Одна. Снова в лесу ночью. Если меня найдут дикие звери, я даже не смогу уползти. Попыталась пошевелить руками, но и они не двигались. Я так и лежала животом на земле, только голова чуть повернута в сторону, и кроме земли и травы я почти ничего не видела.
Я все пыталась пошевелить хоть чем-то. Страх, что от удара по голове меня парализовало превратился в панику. Я билась в собственном скованном теле, пытаясь заставить мышцы работать.
— Да что же это такое! — вскрикнула я, испытывая одновременно злость и отчаянье.
Слезы покатились из глаз и стали падать на землю. В нос и рот забивался мелкий сор.
— Ну же! Давай! Вставай.
Вдруг пальцы на правой руке зашевелились. Я почувствовала волну тепла. Видеть ничего не могла, потому что голова была повернута в другую сторону, но с отчаянием я сжала вытянутую вперед руку на пучке травы и попыталась подтянуть безвольное тело.
Трава вырывалась, я скребла пальцами по земле, обдирая ногти и уже хрипя от усилий. К телу медленно возвращалась чувствительность, подстегиваемая волнами тепла расходящимися от правой ладони.
Наконец тело сдвинулось на пару сантиметров. Ноги закололо, и я смогла упереть носки в землю и помочь себе еще подтянуться. Не знаю зачем я пыталась ползти вперед. Но нужно же было куда-то двигаться, что-то делать!
Еще один маленький рывок и моя рука уперлась во что-то плотное, но будто неощутимое. Как будто я пыталась продавить стенку мыльного пузыря или пластиковую пленку.
Дрожащими пальцами ощупала преграду. Что это такое?
Тело еле слушалось, я едва могла подтянуть мыски и упереть их и хвататься одной рукой, подтягивая себя, а тут еще какая-то преграда. Да сколько же можно?! Это какой-то ад на земле! За что я попала сюда!
Меня обуяла настоящая ярость. Я не просила меня сюда забрасывать, я не хотела здесь оказаться. За последние дни мне только и делают, что угрожают и моя жизнь в опасности! Хватит!
Я сжала правую руку в кулак и со всех своих слабеньких сил ударила по этой преграде. Почему-то тут же в голове раздался звон, словно треснуло стекло. По правой руке пробежался электрический разряд, который выпил последние силы. Я отчаянно и зло выдохнула и снова вырубилась.
Снова пришла в себя от странного ощущения: размеренного покачивания. Словно на лодке. Меня слегка болтало. Когда я успела оказаться на лодке? Куда плыву?
Стоп.
Я не могу никуда плыть! Я в лесу, ночью, у меня травма головы, и я в опастности!
Попыталась встрепенуться и встать, но лишь слабо застонала и открыла глаза. Передо глазами была сильная мускулистая шея бледно зеленого цвета.
Попыталась поднять голову и не смогла.
— Не дергайся, — раздалось прямо под ухом, — скоро будем в деревне. Тебя надо осмотреть. Я видел рану на голове, но не могу понять в темноте серьезная она или нет. Ядыра осмотрит тебя.
Орк, а это был арым, каким-то образом умудрился найти меня в лесу ночью.
Даже если б я могла дергаться, то не стала бы. Мне было так тепло от большого сильного тела. Оказывается я сильно замерзла. А еще почему-то было очень удобно у него на руках и даже как то уютно. Юлька, о чем ты только думаешь? Тебе похоже так сильно дали по голове, что в ней окончательно все помутилось.
Мне все еще было плохо, поэтому я прикрыла глаза, когда новый приступ головной боли накатил с неожиданной силой.
Орк шагал, как заведенный, размеренно и ровно. Казалось ему не составляет труда нести меня на руках по неровной лесной земле.
В какой-то момент я забылась вязкой дремой и пропустила, когда мы вошли в деревню. Снова открыла глаза, когда почувствовала тепло печи и запахи жилого дома.
— Ядыра, осмотри ее, — приказным тоном прогудел орк под моей щекой.
С трудом приподняла голову и посмотрела на неведомую Ядыру. Это оказалась орчанка пожилого возраста в белой расшитой кофте и сарафане с длинной юбкой. В ушах качались крупные серьги с коричневыми камнями с искорками, которые то и дело вспыхивали от света свечей, что стояли на столе.
— Клали на лавку, арым.
У женщины оказался глубокий грудной голос. Арым осторожно сгрузил меня на широкую лавку, застеленную лоскутным одеялом и отошел.
— Глаз с нее не спуская и дом запри, — строго проговорил арым.