Глава 15
Проснулась сама на рассвете. Чувствовала себя намного лучше, хотя голова по прежнему болела. Это нормально, если судить по удару и ощущениям после него. У меня однажды уже было легкое сотрясение, тогда тоже пришлось две недели проваляться на больничном. Хорошо, что хотя бы не мутило. А уж когда я почувствовала запах какой-то выпечки, то и вовсе захотелось немедленно сесть и съесть все, что предложат.
Осторожно села, придерживая голову и повязку. Ядыра явно умела обращаться с ранеными, повязка и без моей помощи хорошо держалась.
Орчанка заметила, что я поднялась и отошла от печи.
— Как ты себя чувствуешь?
Ядыра деловито осмотрела повязку, затем ладонью приподняла мою голову за подбородок и заставила последить за пальцем. Ну хотя бы она знает, что бывает с человеком при травме головы, раз проводит первичный осмотр, как обычный врач. Она прощупала шею, повернула несколько раз мою голову.
— Можешь встать?
Я осторожно поднялась на ноги, слегка покачнулась, вдруг повело в сторону.
— Тихо-тихо, — тут же придержала она меня за локоть. — Так, вставать тебе рано. Пойдем, помогу умыться и в туалет провожу, а то сама ты где-нибудь рухнешь во дворе.
Это она правильно заметила. Первые ощущения хорошего состояния после подъема на ноги куда-то подевались. Голова кружилась и противно ныла, а ноги начали меленько дрожать. Все-таки не так легко я отделалась.
Ядыра приобняла меня за талию и повела из дома во внутренний двор. Проводила до маленькой будочки в другом конце двора. Помогла зайти и прикрыла дверь. Затем отвела к умывальнику на улице и пока я плескала в лицо холодной водой, принесла полотенце, расшитое красивыми красными узорами.
— Останешься пока у меня. Нельзя тебе одной пока, удар по голове оказался серьезным, — деловито констатировала орчанка, помогая мне усесться обратно.
Она отошла к печи, загремела посудой, вернулась с тарелкой, на которой стопкой лежали какие-то оранжевые лепешки, политые светло-бежевым соусом и кружка с травяным отваром. Лепешки пахли овощами, но при это от соуса тянуло сладким.
— Поешь, надо набраться сил. После я тебе еще трав дам, и осмотрим рану, чтобы не воспалилась.
— Спасибо, — поблагодарила пожилую орчанку.
Ядыра налила себе в кружку того же отвара и уселась за стол напротив, подперев щеку рукой. Выглядела она, как добрая бабушка. Светлая блузка, сарафан с широкими лямками под грудь, нить крупных бус из коричневого камня с блестками, такие же серьги, бледно зеленое лицо с легкими морщинками вокруг глаз и губ, кончики клыков, выступающие над нижней губой — все это выглядело таким органичным и естественным.
Попробовала лепешки. Это действительно оказались какие-то овощные, навроде кукурузных или чего-то похожего, но мягкие и пышные, не соленые, а даже слегка сладковатые, и соус усиливал вкус. Похоже было на наши оладьи со сметаной и сгущенкой. Терпкий травяной отвар приходился очень кстати. Было вкусно и сытно, я наелась двумя небольшими лепешками.
Все время пока я ела Ядыра не сводила с меня глаз. Так и хотелось спроси: “Что?” Но я сдерживалась. Эта женщина помогает мне, нужно быть вежливой и благодарной, к тому же пока я от нее ни одного плохого слова не слышала. Хочет смотреть, пусть смотрит.
— Спасибо, — еще раз поблагодарила, отодвинув тарелку с недоеденными оладьями.
— Да пока не за что, — каким-то загадочным тоном ответила Ядыра.
Мы помолчали. Я не знала, что мне делать, то ли лечь обратно на лавку, то ли отнести посуду, и Ядыра не помогала мне решиться к действию, она все так же смотрела не отрываясь.
— Как ты появилась здесь? — вдруг спросила она.
Я почувствовала, как краска отливает от лица. Как на узнала? Догадалась? Но как? Я ничего такого не говорила, вела себя, как повел бы себя любой в моей ситуации.
— Вы о чем? — осторожно спросила, пытаясь успокоиться, нельзя паниковать, это выдаст меня с головой. Если я сама не сознаюсь, то они никак не смогут догадаться, что я пришла из другого мира, и эта их Марь этому очень даже поспособствовала.
— Как ты родилась? — чуть изменив тон на более мягкий, задала другой вопрос орчанка.
Стало чуть полегче. Вот она о чем? Но тоже непростой вопрос. Я ведь не знаю, как родилась Вирена. Все, что я знаю, это то, что рассказала Тасия.
— Я почти ничего не помню. Детские воспоминания размыты, а после того, как потерялась в лесу и вовсе ничего не разобрать. Мне иногда снится всякая мешанина из обрывков воспоминаний, но ничего толком не могу сказать. Я и маму-то с трудом помню. Мне вчера бабушка Тасия немного рассказала, как мы жили, но самая я ничего не знаю.