— Вмаран, я знаю, что положение наше тяжелое. Но у нас есть эта земля, я установил границу. Неподалеку расположился атакыр Зуудар, они в приграничной крепости. Юнар обещал помочь, мы договорились действовать сообща. Скоро мои орки отправятся в лес просматривать и намечать границы Мари. Я не сижу без дела.
Ядыра отвела глаза и посмотрела в окно.
— Так где живет эта Вилга с сыном Туном?
— Через четыре дома от моего по другой стороне. Но, Судар, он правда безобидный, — заверила очанка, — такой и мухи не обидит.
— Посмотрим, — кивнул Судар и снова повернулся ко мне. — Рассказывай, что было дальше, — повелительно сказал он.
— Дальше они меня просто бросили. Я снова потеряла сознание и не могу сказать, где именно. Когда очнулась, поняла, что не чувствую тела. Едва двигалась правая рука.
Орк, как до этого Ядыра, внимательно посмотрел на черную вязь рисунка.
— Я испугалась, что останусь там и никто меня не найдет, стала пытаться ползти. Сначала только рукой, потом смогла начать двигать немного ногами. Так по чуть-чуть я доползла куда-то. Это было похоже на мягкую стену. Даже не знаю, как объяснить, — развела я руками, — я ведь не видела ничего, шея не двигалась. Я попыталась продавить ее, вдруг там будет безопаснее, чем в лесу.
— И как у тебя это получилось? — напряженным голосом спросил Судар.
— Сама не знаю, просто от отчаянья, что никак не получается двигаться нормально, я ударила кулаком, а стена вдруг пропала. Только и у меня это отняло последние силы, и я упала в обморок. А дальше вы меня нашли, — я открыто посмотрела в глаза орку, пусть знает, что мне нечего скрывать, по крайней мере не в этот раз.
Орк посмотрел на Ядыру каким-то странным взглядом.
— Она еще слаба, — проговорила Ядыра.
— Хорошо, пусть выздоравливает. Я пока разберусь с этим Туном. Но мы еще не закончили, — он как то грозно посмотрел на меня, — я буду заходить.
— Зачем? — вырвалось у меня.
Арым слабо улыбнулся, одними кончиками губ.
— Ты слишком странная, и все с тобой связанное тоже. Мне нужно понять, что с тобой не так.
Мое сердце оборвалось. Когда так говорят, то ничего хорошего ждать не стоит.
Глава 17
— Судар хороший, пусть тебя не пугает суровая внешность, — внезапно сказала Ядыра, убирая недопитую кружку с отваром, из которой пил арым, и лепешки. — Он умный и надёжный.
Я удивленно на нее посмотрела. К чему она это? Он, что пряник печатный, чтобы его расхваливать.
— Главное, чтобы он из деревни меня не выгнал, — я выглянула в окно, смотря на удаляющуюся спину Судара, его длинные волосы, собранные в высокий хвост, качались из стороны в сторону. Тоже странность, у всех виденных мною орков длинные волосы. У многих заплетены в косы или еще как-то убраны. Другие, как у Судара, носили высокие хвосты, что делало более заметными удлинённые кончики ушей и миндалевидные глаза.
— Не выгонит, — убежденно сказала Ядыра. — Давай-ка обработаем рану, да поможешь готовить. Судар вечером вернется, он готовить не умеет, а живет один, — с лукавой улыбкой поделилась Ядыра. — Не нашел еще свою анаран.
— Анаран? — переспросила я непонятное слово.
И Ядыра принялась рассказывать, параллельно обрабатывая мою рану. Делала она это аккуратно и почти безболезненно, так что я слушала внимательно.
Она немного рассказала про семейные традиции орков. Оказалось, что орки стараются найти своих половинок, тех, с кем они проживут свою жизнь.
— Магия, текущая в каждом из нас должна отзываться на вторую половину. Мы называем их истинными, — рассказывала она.
Жену, принятую, как равную арым называл анаран. Орки рангом ниже — виаран. Дословно это можно было перевести, как мое сердце. Красиво. Но Ядыра пояснила с хмурым лицом, что в последние годы истинные встречались все реже. Орки соглашались на простые браки, дети рождались, но прежней силы в них не было.
— Магия уходит из нашего мира. Это Марь забирает саму суть мира. Скоро ничего не останется.
Орчанка скомкала смоченную в травяном отваре ветошь и бросила в топку.
— Значит Марь поглощает магию, а не только землю?
— Марь забирает вообще все.
Ядыра отошла в кухню, вернулась с миской, какой-то круглой металлической штукой и каким-то непонятным корнем. Выложила это все передо мной на столе и скомандовала:
— Почисть пока.
Я непонимающе уставилась на эти предметы. Овощ был похож на картошку, но шкурка чем-то напоминала орех или шишку. Потрогала пальцем, мягкая. Как будто апельсин в земле. В голове заметались мысли: “Как спросить? Что с этим делать? Как его чистят?” Я пыталась придумать, что делать, чтобы не дать понять орчанке, что не понимаю, как обращаться с этой штукой.