— Пощадить? — Судар остановился и повернулся ко мне. Его губы были сжаты, отчего клыки выделялись четче. — А стоит ли щадить? Выходит, можно сначала совершить преступление, а потом со слезами покаяться, сказать, что тебе стыдно и тебя все простят?
Я стояла и хлопала глазами. Судар явно был зол. Смотрел исподлобья, ноздри раздувались. Он был недоволен моей просьбой.
— Вилга ведь теперь одна с детьми Шерна останется, а она в возрасте…, — неуверенно проговорила я.
Нет, Судар прав, но мне было жаль глуповатого Туна. К тому же он ведь сознался.
Судар рывком взял меня повыше локтя и слегка встряхнул.
— Знаешь, Вирена, я уже жалею, что вообще влез и стал защищать тебя. Надо было оставить все, как есть, глядишь сама бы разобралась с Шерном. А может и правда не стоило? — склонился прямо к моему лицу Судар.
От него пахло лесом и чем-то неуловимым. Его глаза полыхали злобой. От его сжатой ладони расходилось тепло и словно что-то еще, какая-то энергия, почти такая же, как в тот раз. Но его слова. Слова были просто оскорбительными!
— Ты что такое говоришь?! Он насильник!
— А Тун? Он лучше, по твоему? Дал тебе по голове, едва не угробив, а ты его теперь защищать вздумала! — рыкнул Судар.
— Нет, но…
— Доброта, Вирена, — выделил слова Судар, — не всегда возвращается добром. Сейчас я отпущу Туна, а через неделю кто-нибудь всадит нож соседу, потому что ему покажется, что тот богаче.
— Ты передергиваешь, — упрямо возразила я.
— Ничуть, — качнул головой Судар. Он наконец разжал руку и выпустил мое предплечье. Ощущение тепла и легкого покалывания тут же прошло. — Эта троица заслуживает гораздо большего наказания. Так что пусть считают, что им повезло, — куда спокойнее проговорил арым. — А ты впредь думай о чем просишь, — снова с угрозой в голосе добавил и пошел дальше.
Я недовольно поджала губы. В чем-то Судар прав, но бывают же смягчающие обстоятельства и другие ситуации. Я еще раз взглянула на площадь. Туна и остальных уже уводили. Несколько орков развели их в стороны. Мать Туна шла рядом, постоянно вытирая слезы. В душе шевельнулась вина, но я тут же подавила это чувство. Арым прав, и я зря к нему подходила. Они совершили преступление, это их наказание. То, что мне жалко этого здоровяка, его мать и детей Еры, еще не значит, что нужно простить покушение на убийство.
И словно в ответ на мои мысли в голове что-то кольнуло, а потом разлилась тупая ноющая боль, расходясь прямо от места удара по всему черепу. Придерживая голову у виска, я побрела домой. Нужно выпить настойку Ядиры, а потом заняться домашними делами. Но стоило мне отойти от площади, как рядом нарисовались Адыр и Сонр. Я удивленно уставилась на орков.
— Арым приказал пока вас охранять, — пояснил Сонр, — нам велено следить за вами еще несколько дней.
Еле заметно кивнула, борясь с болью.
— Хорошо.
Теперь уже втроем мы направились в сторону моего дома. Если арым считает, что так правильно, то я спорить не буду. Одного спора на сегодня более, чем достаточно.
Глава 22
К сожалению настойка Ядыры почти не помогла. Я маялась ноющей головной болью, которая не давала нормально ничего делать. Вытерпела я только до обеда, а потом все же решилась дойти до орчанки и попросить что-нибудь ещё.
Сонр и Адыр без возражения следовали за мной. С этими орками я больше не чувствовала себя неловко. Вчерашний ужин и обмен блюдами словно сблизил нас. Адыр даже сочувственно предложил сходить одному из них и принести лекарство, но я отказалась. Хотелось поговорить с Ядырой.
После спора с Сударом осталось неприятное чувство, что я тоже в чем-то виновата. Поэтому хотела поговорить с орчанкой, может этот разговор принесет облегчение. Умом я понимала, что арым прав, а вот где-то внутри ворочалось неприятное чувство, и как от него избавиться я не знала.
Солнце стояло в зените и уже довольно сильно припекало. От яркого света голова заныла еще больше. Я поморщилась и зашагала к дому Ядыры. Этак мне с головной болью еще долго придется маяться. Обычно после сотрясения головные боли могут долго не проходить. И ведь самое смешное, что голова-то у меня болит по вине Туна, а мне все равно его жалко. Что я за человек? Надо просто успокоиться и принять тот факт, что не всем можно помочь и сочувствия тоже не все стоят.
За такими размышлениями я и дошла до дома Ядыры. Постучала, но никакого ответа не услышала. Прислушалась. Может не слышит?
— Похоже Ядыры нет дома, — немного растерянно проговорила я, оборачиваясь на свое сопровождение.
Почему-то я даже не задумывалась, что у орчанки могут быть свои дела и ее может не быть дома. Я даже представить не могла, где искать Ядыру.