- Тётя! – я решительно посмотрела на нее. – Уверяю тебя, мастер Рейнар вел себя так благородно, как вряд ли могут вести себя некоторые благородные по крови фьеры.
- Даже не сомневаюсь, девочка моя, - заверила она. – Но всё же лучше нам об этом умолчать. Тебе предстоит первый выход в свет, а мастер Рейнар – не столетний старик, чтобы его присутствие не могло тебя скомпрометировать.
- А… сколько ему лет? – спросила я быстрее, чем осознала, что вопрос совсем неуместен.
- Сколько? – тетя рассеянно нахмурилась. – Признаться, никогда не думала об этом. Но ему точно нет еще сорока. И он не женат. Поэтому – сохраним тайну.
Не прошло и пятнадцати минут, как слуги доложили о визите фьера Сморрета-младшего. Тетя как раз пошла к себе, чтобы переодеться к ужину, и принимать гостя пришлось мне.
Он вошел хмурый и поздоровался со мной без привычной сердечности.
- Можем ли мы поговорить где-нибудь без свидетелей, форката Монжеро? – спросил он, высокомерно посмотрев на Дебору, которая как раз несла чай в комнату тети.
- Пройдемте в библиотеку, - предложила я, не предполагая от разговора ничего хорошего.
Я оставила дверь библиотеки открытой, чтобы у тети не было новых поводов для волнения относительно моей репутации. Я не предложила фьеру Сморрету присесть, и он встал возле книжного шкафа, в волнении сжимая и разжимая пальцы.
- Зачем вам было ехать к палачу, Виоль? – выпалил Элайдж. - Вы провели ночь в его доме?
Щеки его горели, глаза сверкали, но я очень равнодушно смотрела на его юную красоту. Можно было промолчать или солгать, но я не сделала ни того, ни другого.
- Да, провела, - сказала я холодно. – Вам же это прекрасно известно.
Он что-то процедил сквозь зубы, но я не расслышала. Взъерошил волосы и посмотрел на меня с упреком:
- Зачем? – произнес он с таким искренним страданием, что впору было почувствовать угрызения совести, что я предпочла остаться в тепле и безопасности дома, а не проделала обратный путь под дождем и молниями.
- Зачем я осталась? – переспросила я. – Потому что я промокла и могла заболеть. Мастер Рейнар пожалел меня. А вам больше понравилось бы, если бы я сегодня слегла с воспалением легких?
- Бог мой! – перепугался Сморрет. – Конечно, нет! Но вы понимаете, что если об этом узнают – разразится скандал! Моя жена не может позволить себе…
- Я пока еще не ваша жена, - произнесла я очень спокойно. – И никогда ею не стану. Благодарю, что разрешили воспользоваться вашей коляской, дядя возместит все расходы.
Он захлопал глазами, и спросил изумленно:
- Зачем вы о коляске?.. Вы… отказываете мне?!
- Для вас это - огромная неожиданность, - отрезала я. – А теперь – простите. Я устала, мне надо отдохнуть.
- Устали после ночи в доме палача? – Элайдж стремительно сделал шаг вперед и схватил меня за локти. – Чем это вы там занимались, таким утомительным?
В одно мгновение галантный юноша превратился в настоящего дикаря. Он встряхнул меня, всё сильнее сжимая пальцы.
- Отпустите, мне больно, - потребовала я, стараясь сохранить самообладание.
- Виоль, вы же видите, я влюблен в вас… - начал он и еще сильнее меня встряхнул.
Я разозлилась мгновенно – и не смогла сдержать злости. Видимо, сказалось напряжение последних суток. Высвободив правую руку из цепких пальцев Сморрета, я влепила ему пощечину – с размаха, от всей души. Он сразу отпустил меня, схватившись за щеку и отступив на пару шагов.
- По-вашему, именно так доказывают свою любовь?! – в этот момент я его ненавидела, и он тоже смотрел на меня с ненавистью.
Потом опомнился, коротко поклонился, бормоча извинения, и ушел.
Прислонившись к шкафу, я закрыла лицо руками.
Даже если Сморрет разболтает о моей поездке к палачу по всему Сартену – это ничего не значит. Это ничего не значит! Меня не в чем упрекнуть… Почти… Я снова пережила мучительный стыд за свое вчерашнее поведение. Но мастер Рейнар – не Элайдж Сморрет. Он не упрекнул меня ни словом, не стал настаивать, не воспользовался моими страхом и отчаянием…
- Виоль? – в библиотеку заглянула тётушка. – Почему ты здесь? Дебора сказала, что фьер Сморрет уже ушел?
- Да, тётя, - сказала я, опуская руки и пряча их за спину. - Пришел… ушел… Он торопился.
- Жаль, я хотела с ним поговорить, - тётя расстроенно покачала головой. – Пойдем ужинать? Клод опять уснул, но дыхание ровное, и жара нет…
Она говорила о дяде всё время, пока мы ужинали, но я не мешала ей. Тётя говорила, а я думала о другом.
Откуда в доме палача фарфоровый сервиз? И дорогое вино?.. Если он не может ничего покупать – значит, крадет это всё? Или покупает в других городах, инкогнито? Или… забирает в качестве налога, натурой?.. А… с падших женщин он берет налоги серебром или…