Я зачем-то встала, снова уселась, а мама всё так же смотрела на меня со спокойной полуулыбкой на губах, и ждала, пока я соберусь. Характером я пошла не в неё, а в отца, так что мне умения быть невозмутимой совсем не досталось. Когда у дракона оба родителя были драконами, он мог выбрать себе любую внешность для второй ипостаси. Те же, кто, как мы, были по сути полукровками с какой-нибудь другой расой, были сильнее, но внешность чаще всего наследовали от родителя не-дракона. Поэтому длинная каштановая грива у нас с мамой была совершенно одинаковая, да и черты лица очень похожи. А вот характер… с этим мне не повезло.
Наконец, я собралась с мыслями:
— Мама, я просто не хочу туда. Я не сомневаюсь, что все люди, как и другие разумные — разные. Но это Соцветие. Это гнездо врагов. Каким бы там ни был этот Никлас, всё остальное вокруг него… я… — даже замялась, от осознания. — Мне страшно, мама. У меня за спиной всегда были вы с отцом, да и Релан тоже, и, чтобы ни случилось, я была среди тех, кому не безразлична. А там… врагов не станет меньше, скорее наоборот, но кругом и вся среда будет враждебна. Я… мне кажется, я не справлюсь.
Вот так просто. Стоило увидеть спокойное понимающее лицо женщины, которой я восхищалась, и на которую хотела бы быть похожей, и вся тревога сама вырвалась наружу, требуя внимания. Мама покачала головой:
— Милая, где бы ты ни находилась, ты остаешься моей дочерью. И моей, и отца. И ты всегда сможешь попросить у нас совета и помощи, в конце концов, ты — очень сильная волшебница, сильнее даже, чем я была в твои годы. Ты в любой момент можешь позвать нас — и мы ответим. К тому же, тебе давно тесно в подчиненной роли. Ты сама должна руководить, и не только разведкой, чем-то более глобальным. Тебе давно не хватает возможности проявить себя и сделать что-то настолько значимое, насколько ты сильна. В Даланне это более чем возможно. Здесь же — с любой напастью сумеем справиться все мы, да и кроме правящего рода в Империи довольно сильных магов. А тебе нужен вызов, потому что без вызова ты дуреешь и теряешь способность радоваться жизни.
Я покачала головой:
— Ты думаешь, дома у нас недостаточно проблем, чтобы я чувствовала себя востребованной? Так что ли, мама?
Она рассмеялась и изящно отпила кефраша из маленькой фарфоровой чашечки. Густой черный напиток умопомрачительно пах, но никогда не нравился мне на вкус — слишком уж он сильно горчил. Где-то его разбавляют молоком и добавляют мёд или сладкий нектар, но матушка всегда пила его как пустынник. Меня учила так же, но я терпеть не могла этот вкус.
— Я думаю, что тебе нужна возможность решать проблемы самой. К тому же, Релан прав, этот регион нуждается в мудром контроле. И я подозреваю, что там всё ещё более… непросто, чем мы видим из Империи. А ещё твоему брату кажется, что этот человек может запасть тебе в душу. А мне, как матери, хотелось бы, чтобы твою душу кто-то тронул. Ты очень закрыта от простых смертных, милая, у тебя есть только семья — но нет ни подруг, ни самой слабой искры влюблённости. Это грустно, если хочешь знать моё мнение.
Я только вздохнула. Мне даже двухсот не исполнилось, а матушка всё равно считала, что я не успеваю жить, а успеваю только работать. Это был не первый разговор о том, как мне не хватает друзей, и как я совершенно не привязываюсь к любовникам. Но я-то такой нехватки ничуть не ощущала! У меня всё было, что мне нужно. Было, до тех пор, пока…
— В конце концов, ты можешь воспринимать поездку в Даланну как длительную дипломатическую миссию. И сможешь вернуться позже, немного повзрослев, и обретя свою внутреннюю опору. Мне в твои годы очень пошло это на пользу, знаешь?
— Ваш брак не был династическим и не был заключен из соображений чьей-либо выгоды, — проворчала я, снова поднимаясь. Матушкины покои дышали природой, и порой мне казалось, что я не в родном замке, а внутри какого-то огромного дерева.
— Ты многого не знаешь о том, как всё начиналось, дорогая. В те времена твой отец считал, что он может взять себе наложницу, а женится на той, с кем захочет связать себя нейтахенной. И я ненавидела эти каменные стены, и мечтала их уничтожить… — почему-то это прозвучало с мечтательной ностальгией. — Но оказалось, моя матушка, твоя, к сожалению, покойная бабушка, знала нас обоих лучше, чем я знала саму себя. Твой отец чуть не потерял меня — и выбросил из головы все те глупости, которыми успел её забить. С тех пор мы — едины, и в то же время каждый остаёмся собой. Это самое ценное, что есть в браке. Ты каждый день смотришь на мир не только собственными глазами, но и через призму мировосприятия супруга, и тем самым обогащаешь каждый прожитый день.