Впрочем, Их Величества не хотели ждать, так что распорядитель тоже торопился, переходя, наконец, к сути. Насколько это возможно для соцветского бюрократа:
— Заседание собрано Его Величеством Тиарнаном Фионнбарром Лугайдом Донном фир Карнидейл при поддержке открывающего это заседание Альвхильда Йорунна Сива Ярова Торбьёрна фир Раггерда. Слово Его Величеству Тиарнанну!
Открывающим называли того короля, в стране которого проходило заседание, хотя, разумеется, всеми формальностями занимался кто-нибудь другой, а короли лишь присутствовали и скандалили. Головная боль понемногу начинала возвращаться, но Никлас старательно её игнорировал. Последние несколько дней? Недель? Может, даже месяцев? Словом, последнее время он очень плохо спал, и зачастую не имел времени на сон вовсе, а потому голова недвусмысленно намекала, что ему нужно отдохнуть. К несчастью, дела Даланны на мировой арене пока были слишком плохи, чтобы Ник мог себе это позволить. Если бы заседание созвал Герхард или Сиг, можно было бы немного расслабиться, но Тиарнанн…
Не тот человек, с которым хотелось ссориться, особенно сейчас. С ним с трудом тягался даже отец, да и Релан говорил, что на его памяти более жестких, бескомпромиссных и, главное, склонных идти в своих решениях до конца королей в Соцветии ещё не было. Никто не любил Тиарнанна, ни собственные подданные, ни соседи. А вот считаться с ним были вынуждены все, даже по тем вопросам, которые его не касались.
Никлас мысленно выругался, но внешне удержал равнодушно-вежливую улыбку. Соседи должны быть совершенно уверены в том, что благодаря союзу с Империей Золотого Древа он считает себя неуязвимым для их нападок. И неважно, что он думает по этому поводу на самом деле. Нельзя показывать страх стае волков — разорвут и не заметят.
Тиарнанн фир Карнидейл вышел на середину зала медленной, но уверенной походкой пиратского капитана, захватившего большую добычу. Он прибыл на заседание в военном мундире своего флота, поэтому жгучий брюнет с короткой бородой без единого седого волоса смотрелся так, словно уже похоронил всех присутствующих. Форма была черной с синими знаками отличия, и это усиливало впечатление того траура, когда все пришедшие на похороны думают: «Сдох — и замечательно!», а вслух выражают соболезнования и изображают горе. Ассоциация Никласу не нравилась совершенно, но избавиться от неё не удавалось.
— Я буду прямолинеен, Никлас, — сказал Тиарнанн, не пытаясь даже изобразить, будто следует протоколу. — Если твой отец желает, чтобы Карнидейл оставался Даланне другом, он не подпишет отречение. И ты, если не хочешь неприятностей с моря, оставишь дурную затею связываться с моими врагами. Довольно мы терпели даланнское самоуправство! Этому давно пора положить конец.
Что ж, если «союзник» нарушает протокол — и ему, разумеется, никто не смеет перечить — значит и Никлас может. На силу следует отвечать силой, это он уяснил даже слишком хорошо. Распорядитель покосился на Тиарнанна и отступил на шаг, явно испугавшись широкоплечей фигуры Короля-Пирата, но не смея показать это более явно.
Ник поступил иначе. Он встал, плавной походкой вышел вперёд, не дойдя до трибуны, возле которой разглагольствовал Тиананн, и очень спокойно заговорил, не позволяя врагу-союзнику закончить лить свой поток грязи:
— Что ж, отвечу прямотой на прямоту. Сколько кораблей насчитывает твой флот, Тиарнанн? Если моя разведка не ошибается, то не меньше трёх сотен, не считая частные судоходные кампании. А сколько магов ты можешь выставить, чтобы оберечь корабельную древесину от живительного огня? С каждым годом всё меньше, и не я тому виной. На море ты удерживаешь превосходство, но это будет длиться до тех пор, пока на суше твою спину прикрывают маги Даланны, и пока Карнидейл не зажимают в клещи. Не говоря уже о том, что сквозь Даланну могут захотеть пройти те, кому ты перешёл дорогу. Мне бы этого не хотелось. Поэтому, я прямо прошу не пытаться вмешиваться во внутреннюю политику Даланны, которая никоим образом не вредит союзникам и не затрагивает их. Как и наши отношения с отцом.