— Есть ли здесь те, кто возражает против такой кандидатуры?
Ни единого слова, хотя Никлас цинично подумал, что советникам тоже надоело стоять, а ещё не хотелось бы угодить на виселицу.
— Отречение свершилось! Даланне нужен новый король! — наконец-то закончилась невероятно длинная церемония, и Герхард Таргенмарк лично поднес бывшему Величеству свиток, где тот официально признавал свой полный отказ от прав на трон. Отец мазнул по нему усталым взглядом, и расписался любезно предоставленным пером. Даже сейчас он умудрился не пролить ни капли чернил. А дарэ Кательбруненн, помня о распоряжениях самого Никласа, вышел к воротам, открыл их, и громко произнёс:
— Объявляется коронация Никласа фир Даланна, претендента на титул Хранителя Венца, и будущего носителя золотой камелии!
Как только он это сделал, в храм хлынула огромная толпа. Все в ней имели хотя бы мало-мальский титул, но по сравнению с тем, как было на отречении, Никлас чувствовал, будто задыхается в этой толпе. Впрочем, одно его обрадовало: его распоряжения выполняли чётко, так что отец уже сидел в первых рядах деревянных скамей вместе с советом, по центру ближайшей к алтарю скамьи, а всех остальных вежливо рассаживали по местам распорядитель и стража.
Обычно коронации были и пышнее, и красивее, а хорошим тоном считалось приглашать на них иностранных послов. Но у Даланны не было времени на то, чтобы красоваться. Они и так задержали и отречение, и коронацию, надеясь сначала остановить Стефана, а потом уже влезть в неизбежный крупный политический конфликт. Дай Матерь-Монна, он не перетечёт в военный. Изрядную часть армии Даланны придётся отправить прочь вместе с Чезаре, чтобы успокоить горняков.
Да, остроухий пройдоха действительно помог с заговором, как и обещал. Приложил все усилия, и благодаря ему Стефан больше не сможет творить зло. И да, именно руками Чезаре был заключен союз с драконами, которые, конечно, не станут отправлять свою армию в Нетталу — у них и армии в привычном понимании нынче не было. Этому Ник ничуть не удивлялся: к чему армия, когда твои поданные в основном огромные чешуйчатые ящеры с человеческой ипостасью? Но как же не вовремя они останутся без преданных воинов…
Ни на минуту голову Никласа не покидали мысли обо всех проблемах, что терзали Даланну. Так и должно быть у того, кто готов принять на свою голову венец, увенчанный золотой камелией? Принц не знал ответа на свои вопросы, но дождался, пока все зрители рассядутся по местам, и замер перед латом Фергусом в ожидании. Когда этот золотой обруч с листьями и цветком окажется на голове Никласа, все люди в белых балахонах со временем пожалеют, что это случилось. Может, не в этот год, и не через десять лет, но он сбросит латские ладони с горла Даланны.
Не ведавший про его кровожадные мысли лат напустил в голос побольше торжественности и произнёс:
— Сегодня очередная страница истории Даланны переворачивается, и её заглавием становится Его Величество Никлас Пятый, которому лишь предстоит заслужить иные прозвания, кроме Хранителя Венца. Волею Светлейшего и тени Его Двулучной, а также волею народа благороднаго и народа простого, мы позволяем ему ступить на длинный и тернистый путь правителя государства Даланнского. Да не оскудеет его рука для тех, кто нуждается в помощи. Да не устанет его меч карать врагов за злодеяния. Да породит его плоть сильных наследников, чтобы было кому принять венец из его слабеющих рук, когда придёт его черед отправлять в Чертоги Светлейшего! Мы приветствуем Никласа Пятого пред лицом божества, и если путь его не праведен, то в него сей же час ударит молния. А если сердце его полно любви к Даланне, то прежде, чем мы возложим на его голову Золотую Камелию, он ответит нам и успокоит нас!
Хотелось поторопить священника, но Никлас знал, что это бесполезно и вызовет ропот, так что нацепил на лицо маску спокойного торжества, и смотрел прямо перед собой, время от времени ловя взглядом сгорбленную фигуру отца. Яд подточил Олдарика, и чудом было уже то, что Лантасса восстановила его разум. Не до конца, но… это больше, чем сумел бы сделать кто угодно другой. А Фергюс продолжал, уже задавая традиционные церемониальные вопросы:
— Клянетесь ли вы, Никлас Пятый, до последнего вдоха хранить Даланну как величайшую ценность в вашей жизни?
— Клянусь, — уверенно отозвался Никлас, зная, что двор не простит ему и тени сомнения.
— Клянетесь ли пожертвовать всем, даже жизнью, если это принесёт Даланне процветание, а её народу — лучшую жизнь?