Блондин выглядел серьёзным, и внушал Никласу доверие, так что молодой король не выдержал и спросил:
— Хорошо, раз так… вы не знаете, чем принцессе могло не понравиться, что я оборудовал балкон в её покоях, чтобы она могла без проблем оборачиваться? Она кричала что-то про каменные мешки, кандалы и то, что её дедушку пытали, но право, я не понимаю, что не так. Наш замок строился под людей. И я не могу перестроить его полностью, всё, что я мог — это приказать сделать башню и балкон, и я рассчитывал на иную реакцию.
— О, боюсь, вы просто случайно разбередили старую рану. Можно я присяду? Это долгая история, и она прольёт вам свет на понимание некоторых мотивов моей принцессы, — дракон, казалось, слегка насмехался, но явно не желал зла.
И Никлас, разумеется, позволил ему сесть, и следующий час с каждой минутой ощущал себя всё большим и большим болваном. Оказалось, три сотни лет назад среди драконов вспыхнуло восстание, один из лордов решил, что он более достоин править Империей. И хотя он не добрался ни до императора, ни до наследников — он добрался до императорского отца.
Как оказалось, драконы не правили всю жизнь, а со временем уходили на покой, и скрывали от большей части подданных прежнюю личность. Так ушёл и дед Найлары, Вардеррин. Только его нашли, воспользовавшись предательством близкого друга, и почти сто лет продержали в плену, мстя за неудавшееся восстание. Его и всех, кто был с ним в момент нападения.
Держали Железного Варда в цепях, в драконьей форме, и как раз на специально для этого оборудованных крытых пыточных балконах. Он вырвался сам, и сумел отомстить, только прожил после этого всего сто лет. А Найлара очень любила дедушку, да и казнь тех, кто это натворил, была последней масштабной казнью в Империи…
А Никлас предложил ей жить на таком же балконе. Ему самому было всего тридцать пять, он не помнил, что там творилось у драконов три сотни лет назад, ему нужно было держать в голове современную политику. А ведь по их меркам это было вчера…
Принц поблагодарил Тиана, и тот пообещал докладывать обо всём, что покажется ему важным. И с одной стороны, Никлас чувствовал себя сановным недоумком, который не спросил совета хотя бы у Релана — в конце концов, это его сестра! А с другой… у него, наконец, появился хоть один союзник. А с этим уже можно работать.
Впрочем, едва за Тианом закрылась дверь, как в неё снова постучался Дьярви . Никлас разрешил ему войти, и секретарь сказал:
— Ваше Величество, к вам на аудиенцию пожаловал дарэ Матиас Рантгмарк.
— Если он опять хочет подать в отставку — я всё равно не приму, — привычно ответил король.
— И тем не менее, он желает поговорить об этом с вами, и, боюсь, это уже двадцать восьмое его требование, так что я не уверен, что смогу продолжать находить способы оградить вас от этой встречи, — осторожно возразил Дьярви. — К тому же, его несколько расстраивает, что из-под его начала я перешёл под ваше, а не на каторгу, так что хоть меня и называют Отчаянным, а я отчаянно не знаю, как бы его ещё дольше задержать.
Никлас снова мысленно выругался. Как он мог забыть, как этот парень попал к нему в секретари? Слишком много работы. Это жалкое оправдание, но других у него для себя не было. Неудивительно, что Дьярви настолько исполнителен. Ему грозила бы в лучшем случае каторга, а то и казнь, если бы Никлас не вмешался и не наложил вето на приговор. И больше всего наказать Дьярви за то, что парень защищал свою сестру, и поэтому поддался шантажу Стефана как раз его бывший начальник. И тем не менее, паренёк умудрялся задерживать Рантгмарка столь долго! Хотя перед Главным Дознавателем пасовали люди огромного влияния и силы.
Дьярви Отчаянный заслужил прибавку к жалованью. Формально, конечно, он отрабатывал наказание на месте королевского секретаря, но до него люди работали по совершенно иным причинам — и постоянно совершали ошибки. В отличие от него. Это требует поощрения. Вслух же Никлас сказал совершенно другое:
— Хорошо, пусть войдёт. Я могу выделить ему около четверти часа, а потом ему придётся смириться с тем, что решения в Даланне принимаю я.
— Благодарю вас, Ваше Величество! — Дьярви глубоко поклонился, и скрылся за дверью, чтобы через пару мгновений та снова открылась, пропуская Главного Дознавателя собственной персоной.
— Ваше Величество, благодарю за то, что согласились меня принять и выслушать, — с едва уловимым сарказмом сказал этот невзрачный лысоватый человек. По лицу Матиаса, как и всегда, ничего толком нельзя было прочитать, у него всегда было одно и то же равнодушно-спокойное выражение лица. Одет Дознаватель был в серую форму мелкого государственного служащего, и хотя по рангу она ему не подходила, Никлас, как и отец, давно отчаялся заставить Рангтмарка носить что-либо другое.