- И зачем я здесь? – страха не было. Света почему-то чувствовала, что с ней ничего дурного здесь случиться не может.
- Вот ты мне и скажи, зачем меня сюда вытянуло, на встречу с тобой.
- Может, потому что мне никто ничего рассказывать не хочет. Там, на Земле, я хоть понимала, что со мной происходит. А здесь… - Света помолчала, стараясь не выдать грусти, внезапно появившейся от воспоминаний о Земле, уточнила. – Родные не поймут, что со мной что-то случилось?
- Ты ж с ними год не разговариваешь.
- Восемь месяцев, - при мысли о ссоре, показавшейся теперь глупой, на глаза набежали предательские слезы. – Не могу я жить в деревне! Мне в городе привычней!
- Поздно уже, - хмыкнул собеседник. – Теперь та, другая, будет решать, где жить. А ты тут обживайся. Да внука моего воспитывай. Даю тебе на это разрешение. А то совсем мальчишка от рук отбился.
Миг – и Света проснулась в своей постели, рядом с котятами.
Несколько секунд она лежала неподвижно, затем сморгнула слезы, тяжело вздохнула и почесала за ушком одного из питомцев.
- Воспитывай, - проворчала она недовольно, - сдался он мне, внук этот. Наглый бабник.
В окно, занавешенное не полностью, заглянул первый луч солнца. Пора было вставать, а сил не осталось. Не физических сил, нет. Душевных. После разговора во сне Света хотела зарыться с головой в подушки и проплакать часа три-четыре.
- Не дождутся, - кое-как она сползла с постели, - надо хоть похудеть, что ли. А то что в одном мире, что в другом – бочонок на ножках.
Глава 9
Придя к Сантуцце, юный герцог,
По приказанью дамы сердца,
Был прямо в спальню проведен.
Пусть ваши очи разомкнуться!
Ведь в спальне не было Сантуцци,
И не нарушен был бонтон.
Но через миг у двери спальни
Раздался голос, моментально
Приведший герцога к нулю:
— Ах, милый герцог, я из ванны
Иду в костюме монны Ванны
И отвернуться вас молю!..
Во всем покорный этикету,
Исполнил герцог просьбу эту
И слушал лишь из уголка
Весьма застенчиво и скромно
Как шелестели с дрожью томной
Любовь дразнящие шелка.
Николай Агнивцев. «Сантуцци»
Проснулся Дарий резко, будто вынырнул из глубокого омута. Что-то было не так, неправильно. Что-то… Что может быть неправильно во дворце, где у каждого жителя годами отточен каждый шаг?! Что, что. Жена может быть. Неправильная.
Отчаянно зевая, не выспавшийся и оттого злой Дарий мысленно позвал дворец. Неодушевленный, тот был напитан таким количеством магии, что отзывался сразу. Задний двор. Что-то неправильное происходило на заднем дворе.
Привычно выругавшись сквозь зубы, Дарий сменил спальный костюм на домашний, повседневный, причесался ладонью – расческа как назло куда-то пропала – и широким шагом направился на задний двор.
В коридорах было непривычно тихо. Не сказать, чтобы днями напролет здесь стоял шум и гам, но обычно из зала в зал сновали слуги, неспешно расхаживали, переговариваясь между собой, придворные. Обычно, да. Теперь все вокруг будто вымерли в одночасье. И Дарий мог поспорить, что знал причину этой прямо-таки могильной тишины.
Задний двор, широкое, огороженное высокой каменной стеной пространство, обычно использовался Дарием для тренировок, чаще всего – спаррингов с Германом. То, что происходило там сейчас, объяснению не поддавалось: несколько фрейлин, довольно плотных, можно сказать даже пышных, чуть постанывая, с трудом совершали непонятные движения: они приседали, наклонялись, подпрыгивали вразнобой. Напротив них стояла жена, совершая те же самые движения. Рядом прогуливались сатры, значительно подросшие за последние часы, облизывались с явным намеком и изредка порыкивали.
- Что здесь происходит? – тщательно сдерживая прорывавшееся раздражение, поинтересовался Дарий немного громче, чем следовало: сатры мгновенно ответили недовольным рычанием.