21
***
Я смотрю на шипящую сковороду, слышу за спиной возню детей: Толик сидит за столом, рисует карандашом машину, Катя рисует кого-то похожего на единорога.
Украдкой бросаю взгляд назад. Две темноволосые головки, две пары пронзительных серых глаз, в каждом девяносто процентов черт Игоря и десять процентов моих.
Быстрый взгляд на сына. Между нами нарушена ментальная связь, он никогда не стремился лишний раз меня обнять, залезть с ногами на колени, как в свое время Катя. Толик словно чувствовал, что появился на свет благодаря вовремя появившемуся отцу, отплачивал ему безмерной любовью и обожанием. Папа для него Бог, кумир, человек, на котором держится его мир.
Помню, когда родила, я настолько была опустошена, разбита, что не сразу брала на руки сына, когда он плакал. Не смотрела на него часами, когда он спал. Не вдыхала его сладкий запах. Я много чего «не», Толик все восполнял рядом с Игорем, который иногда появлялся перед его глазами, и моей мамой. Я, правда, пыталась его полюбить, сильно-сильно, до мурашек, но каждый раз вспоминала холодные глаза и угрозу полного уничтожения.
-Когда папа станет президентом, он купит мне машину, - Толик показывает Кате нарисованную синюю машину.
-Даже если папа и не станет президентом, он все равно купит тебе машину, не переживай, -Катя улыбается брату. Еще один человек, который не дает Толику почувствовать себя лишним в этой семье.
Вздыхаю, переворачиваю оладушки. Игорь обещал, что попробует влезть в мое представление «семья». Пока у него получалось не очень. Он приходил домой после полуночи, принимал душ и заваливался спать. Ни о каких душевных разговорах, просмотров фильмов, прогулок с детьми в парке речи не было. Просыпался в восемь, на ходу завтракал, дежурный поцелуй в губы, объятия с детьми и опять пропадал до полуночи. Написать смс и, тем более, позвонить в его умную голову идея вряд ли приходила. Пока, я чаще его видела по телевизору и интернете, особенно в Инстаграмме. За время предвыборной капании у Игоря в сети появились паблики, в которых женщины нашей страны разных возрастов не скрывали своего восторга по поводу его персоны. Их не интересовала его политическая деятельность, их больше волновали его серые глаза. Мою скромную персону тоже не обходили стороной. Скрежетали зубами, иронично писали, что смотримся мы с ним идеально, гармонично, и наши дети просто милашки. В кои-то веки порадовалась, что долгое время изучала моду, стиль, что к моему образу придирались только из-за того, что «она с ним». Конечно, с этими выборами мне пришлось полностью переключиться на классику в одежде и еще тщательнее следить за своим внешним видом. Выйти на улицу в растянутой футболке и спортивных штанах – это теперь роскошь.
Вчера прошли выборы. Я в закрытом кремовом шерстяном платье, в бежевом пальто и бежевых полусапожках сейчас мелькала на экране телевизора рядом с Игорем. Согласно наставлениям пиар-менеджерам, мы часто держались за руки, смотрели друг на друга. Евгений Павлович правильную установку дал – опираться на семью, дать людям понять, что страна должна стать одной большой семьей, где каждый поддержит ближнего, протянет руку помощи, не откажет во внимании.
Он выиграл. Народ поверил его словам, его программе. На экране появляется фотография Игоря и 77% голосов.
-Мам, у тебя оладушки подгорают, - слышу голос Толи, поспешно отворачиваюсь к плите. Немного подгорели. Раскладываю по тарелкам порции, достаю шоколадную пасту и малиновое варенье. Дети с аппетитом уплетают оладьи, я подхожу к окну с чашкой чая.
Ничего не изменится. Может быть он и хотел, что-то поменять между нами, но теперь вряд ли себе будет принадлежать.
День проходит в обычном режиме. Сходили в поликлинику, где под пристальные и настороженные взгляды врача и медсестры нам выписали справку в школу для Кати, зашли в магазин, купили продуктов, сладостей. Дома я приготовила ужин для нас, поработала над постом для своего блога, накормила детей. Время быстро перевалило за девять. Загнала в ванную сначала Толика мыться, потом Катьку.
-Мам, - Толик смотрит на меня серьезным взглядом серых глаз, мнет в руках своего плюшевого зайку. – Теперь, когда папа стал президентом, ты меня будешь больше любить?
Я теряю дар речи, поправляю одеяльце, глажу по темной головке. У меня не сразу находятся нужные слова.
-Я люблю тебя. Правда… - сглатываю ком в горле, чувствуя, как увлажняются глаза. – Всегда любила и люблю. Ты в моем сердце, как и Катя.
-Тогда полежи рядом со мною, как папа, - просит мое сероглазое создание, двигаясь к стенке. Ложусь на край кровати, на согнутую руку кладу голову, обняв свободной рукой тельце Толька. Он смотрит на меня пристально, внимательно, словно сомневается в искренности моих слов. Дура! Спустя пять лет догоняю, насколько я была несправедлива к этому человечку, который все равно ждал от меня отклика, несмотря ни на что.