- Не вижу в этом ничего настолько страшного.
Колетт громко рассмеялась. Так, что у меня аж мороз пошел по коже. Я едва сдержалась, чтобы не обхватить себя руками, но вместо этого вновь уткнулась взглядом в свою тарелку и попыталась съесть еще кусочек злосчастного кроля или тех же овощей, которые взяла, нарушив приказ Кристиана. Если он увидит…
- Да забудь ты об этой еде! – воскликнула Колетт. – Я говорю тебе об опасности, которая тебе грозит, а ты то и дело смотришь в тарелку! Сумасшедшая! Ни одна Светлая не сможет родить ребенка от Темного, и Кристиану это прекрасно известно!
Я замерла.
- Несовместимость?
- Да, - подтвердила Колетт. – Несовместимость. В зародыше тьма очень сильна. Тебе пришлось бы проводить очень много времени на Изнанке. Светлые там выгорают. Потому это обязательное условие – провести через арку свою невесту. Более того, ребенок притягивает к себе Теней! Ты просто не сможешь его выносить. Но Кристиан не остановится. Ему ведь нужен наследник. Если будет необходимо, он погрузит тебя в искусственный сон и отправит туда, на Изнанку, а сам приставит к тебе какую-нибудь очередную свою любовницу. Или даже сам будет рядом. Родив, ты уже станешь ни на что не годна. Я бы сказала, что он убьет тебя, но это не понадобится. Ты так измараешь свой Светлый дар этими родами, что умрешь сама. И умрешь в муках! Ну, - Колетт кровожадно улыбнулась, - или это случится еще в первую брачную ночь, и твои страдания закончатся уже сегодня.
Вероятно, я была бела, как стена. Но леди Ларивьер это только забавляло. Она будто насмехалась, пронзая меня своим выразительным взглядом.
- Но не бойся, - неожиданно мягко промолвила она. – Я могу тебе помочь. И знаю, как тебе спастись.
Мне было страшно даже смотреть на Колетт. Верила ли я в её акт доброй воли и желание мне помочь? Нисколечко. Оставалось только понять, кто из них врет. Кристиан ничего не говорил о ребенке, но, возможно, он и не сомневался в том, что я умру в первую брачную ночь.
Хотя… Нет. Это нелогично. Принц Темных, может быть, и жесток, но не настолько, чтобы желать просто убить девушку, что ляжет с ним в постель. Он хочет избавиться от проклятия. Ему выгодно, чтобы я выжила. Но, во-первых, он никак не может повлиять на исход, и проклятье может просто уничтожить меня. А во-вторых…
Во-вторых, если ему действительно нужен ребенок, которого я не смогу выносить, не погибнув. Потому что если магия признает меня Светлой, то и взаимодействие с магией Темных будет соответствующее.
Отпустит ли он меня, избавившись от проклятья? Нет, если то, что рассказала Колетт, правда.
А зачем это самой Колетт?
- Какой вам смысл мне помогать? – прямо спросила я, решив, что смысла тянуть с этим вопросом все равно нет. – Кристиан ваш брат, хоть и названный. Будущий ваш король.
- Вот именно, - развела руками леди Ларивьер. – Мой будущий король. А нужен ли мне такой король, ты не задумывалась над этим? А что до брата… Я не одобряю его методы.
Я сглотнула. Колетт все еще пыталась выставить себя в выгодном свете, но я услышала в её словах другое. Зачем ей король, если она может стать королевой? Но тогда…
- Если ты хочешь сказать, что мне проще угробить своего брата, убив тебя, то нет, не проще, - покачала головой Колетт. – Потому что, во-первых, я не убийца…
Почему-то этому я не поверила.
- А во-вторых, Кристиан будет искать новую Светлую. И вновь потащит кого-то через Арку на изнанку. Или найдет наконец-то ту, что проведет ритуал. Мой брат – чудовище, он не остановится. Но пока он венчан, но не успел завершить ритуал, он ничего не может. Ни найти новую жену, ни… Тебе надо сбежать.
Уже когда Колетт заговорила о способах спасения и о помощи, я почему-то подсознательно догадывалась, к чему она ведет. Но все равно слова о побеге заставили меня содрогнуться. Я не знала, готова ли совершить такое безрассудство.
- Мне некуда бежать, - наконец-то прошептала я. – Я здесь никого не знаю. Мне незнакома эта местность. Я… Кристиан станет вдовцом даже быстрее, чем успеет меня найти. Так что это бессмысленно.
- Но ведь ты хотя бы поборешься, - вздохнула Колетт. – А так… Просто умрешь. Все дороги заканчиваются смертью, моя дорогая, но ведь это разная смерть.