Она помолчала немного.
- Да и я предпочла бы умереть от стрелы или боевого пульсара, а не от проклятья Кристиана. Это гораздо страшнее… - Колетт усмехнулась. – Найди выход! У тебя ведь есть родители… Друзья? Кто-нибудь, к кому ты можешь обратиться.
- Нет.
- Ну так найди их! Заведи себе новых, - развела руками она. – В любом случае, в первое время я тебе помогу. Уже уйти из замка принца Темных – это большая удача. Ты должна это понимать. Без моей помощи, если вдруг потом пожелаешь, ты отсюда не выберешься.
Вот в этом-то как раз я нисколечко не сомневалась.
- Не знаю, - все равно упрямо покачала головой я, отодвигая от себя тарелку. Есть совершенно не хотелось, а план побега казался просто издевательством надо мной. – Какие б я попытки для спасения не осуществила, получается, что итог все равно один – смерть. Так почему я должна настраивать против себя еще и Кристиана? Вдруг нам удастся победить проклятье?
- Вдруг? Ха!
Колетт откинулась на спинку стула и смерила меня полным презрения взглядом. Я пыталась оставаться спокойной, хотя это было очень непросто. Леди Ларивьер наверняка умела убеждать, а сейчас ее целью было заставить меня сдаться, покориться ей.
- Дурочка, - наконец-то мягко промолвила она. – Даже если ты сумеешь завоевать расположение Кристиана… Впрочем, нет. Он никогда не влюбится в тебя, если ты рассчитываешь на чувства.
Я не рассчитывала – собственно, я не знала, умеет ли в этом чертовом мире хоть кто-нибудь любить! – но все равно спросила:
- Почему?
- Ну, а какой мужчина, рассчитывающий на отношения, будет приставлять к своей невесте любовницу?
Наверное, мой недоуменный взгляд сказал Колетт куда больше, чем все мои предыдущие слова.
- О, так ты не знала, моя дорогая, что Халина – любовница Кристиана, и вот уж несколько лет как греет ему постель?
Я молчала.
- Удивительно, как эта девица еще не убила тебя… - Халина пыталась, но упоминать об этом я не стала. – Но даже если ты выживешь после первой брачной ночи, поверь мне, дорогая. Это ненадолго. Так что, Розалинда, послушайся меня. Ну же? Ты согласна?
Мне не хотелось принимать ее помощь, но одно только воспоминание о Халине приводило в состояние дикого ужаса. Грудь вновь сжимал ужасный корсет, и я помнила, какими глазами смотрела на меня эта девушка. Ревновала! Конечно же, она ревновала. Ведь я выходила замуж за её любовника. За мужчину, которого она наверняка хотела заполучить.
Возможно, Халина не знала о проклятии, потому считала, что я – блажь Кристиана? А может, знала, но даже проклятым он казался ей милее, чем в руках другой женщины.
Но был еще третий вариант. Колетт могла лгать мне.
- А Кристиан будет чувствовать, что я жива?
- В каком смысле?
- Если я сбегу, - прошептала я. – Несомненно, он будет меня искать. Ведь я нужна ему для того, чтобы снять проклятье. И пока он не увидит меня, живой или мертвой, будет ли он знать, что я погибла?
Когда я умолкла, Колетт выглядела недоуменной. Спустя несколько секунд она, улыбнувшись, все же выдала ответ:
- Если между вами установилась соответствующая связь, возможно, и будет… Откуда же мне знать, насколько глубоко переплелись ваши судьбы.
Я сглотнула. Побег казался таким сладостным, а леди Ларивьер так на меня смотрела… Она как будто пожирала меня глазами. А я вдруг невольно вспомнила того слугу, который ослушался даже самого принца Кристиана, потому что Колетт велела впустить её в замок. То невероятное давление ее темной магии, Тени, шевелившиеся в углах, но пока никоим образом не препятствовавшие нам.
- О них можешь не беспокоиться, - отмахнулась Колетт. – Я сумею их сдержать. Мы с тобой выберемся на улицу через потайной ход, ты сядешь в карету и уедешь отсюда. Когда отъедете достаточно далеко, тебя отпустят. И ты сможешь сама распоряжаться своей судьбой.
Тени у стен опасно зашевелились. Мне же вспомнилась клятва, даваемая Кристиану у алтаря – во всем ему покоряться. Будет ли этот побег проявлением моего неподчинения, или нужно нарушить прямой приказ? И каковы последствия?
Я понимала: что б я ни сделала, это все равно будет означать для меня скорую смерть. Но леди Ларивьер прожигала меня взглядом, пытаясь убедить в том, что она права.