- Слава Небесам, - прошелестел Дориан. – Я бы не простил себе, если б еще кто-нибудь пострадал из-за моего сына. Достаточно уже моей бедной Колетт…
Мне очень хотелось выпалить, что его бедная Колетт – жестокая убийца, которую не волновало ничего, кроме возможности заполучить власть, но я силой воли заставила себя промолчать. Мне надо помочь Кристиану!
А я никак его не спасу, если буду делать глупости. Нет… Сейчас надо не рассказывать всю правду, а действовать предельно осторожно. Чтобы обмануть короля. Добраться до Кристиана…
- Должно быть, ты хочешь вернуться к своим родным? – спросил король. – Ведь, я уверен, Кристиан вырвал тебя из родного дома…
Вот чего он хотел! Отправить меня обратно к Светлым, где меня убьют быстрее, чем я успею хоть что-нибудь сказать. Или даже если не убьют, какая ему разница? Главное, что я буду далеко и ничем не смогу помешать…
- Я добровольно ушла из дома, - прошептала я. – И у меня совсем никого не осталось… Ваше Величество, я могу лишь умолять вас о милости и просить разрешения остаться здесь. Я… Единственный человек, который был добр ко мне – это Халина. Позвольте мне хотя бы поговорить с нею. Я не знаю, что мне делать, я запуталась…
- Бедное дитя, - с притворной жалостью выдохнул король. – Конечно. Вы с Халиной можете оставаться под сенью моего дворца, пока все не прояснится. Тебе нечего бояться. Никто не причинит тебе вреда. Ты жертва, не злодейка…
Жертва. И, возможно, это лучшая позиция для того, чтобы хоть как-нибудь помочь Кристиану.
Глава пятнадцатая
Я сидела в кресле, завернувшись в теплую шаль, и смотрела в одну точку. Легче всего было игнорировать де Брюйне; он бросал на меня выразительные мрачные взгляды, а я делала вид, будто ничего не вижу. Вместо этого отворачивалась и притворялась, что на рассматриваю таинственный узор на стене, переплетения которого не говорили мне ровным счетом ничего.
С Халиной оказалось сложнее. Она то и дело обращалась ко мне, казалось бы, с ерундовыми, странными, ничего не значащими вопросами, но я старалась отвечать практически сразу и невольно давала втянуть себя в разговор.
Но хуже всего – не слушать гром собственных мыслей, которые затапливали мое сознание и не давали возможности ни дышать, ни пить, ни есть. Я терялась в догадках, как же там было несчастному Кристиану в тюремных застенках, задавалась вопросом, могу ли чем-нибудь помочь ему… И каждый раз ответом было «нет». Что я, Светлая, не имеющая реального права голоса и никакого влияния, могу поставить против самого короля Темных.
- К нему не пускают, - почти прорычал де Брюйне, заговорив впервые за последние несколько часов. – Проклятье, я даже не знаю, жив ли он до сих пор и какова его ждет судьба…
- Был бы мертв – сказали бы, - сглотнув, прошептала Халина. – Не думай об этом. В подвалах тюрьмы магия работает…
- Только светлая.
- А с помощью какой, по-твоему, исцеляют? – раздраженно спросила девушка. – Разумеется, светлой! Ее примесь есть практически в каждом маге, а Кристиан достаточно искусен, чтобы воспользоваться этой стороной собственной силы. Тем более, теперь, когда над ним не нависает проклятье.
Де Брюйне едва не зашипел от злости. Я понимала, что ему очень хочется найти виновного, хоть кого-нибудь, кого можно назвать ответственным за случившееся с его лучшим другом. И я чувствовала, что Артур был склонен обвинять именно меня. Что ж… Мне было нечего ему сказать. Да, если б меня не было, Кристиан не попал бы в тюрьму. Наверное… Темным просто незачем было бы вызывать короля с Изнанки.
Я закрыла глаза, стараясь абстрагироваться от всего и хоть немного подумать. Нервный, дерганный Артур был сильным магом, но даже его могущества, куда меньшего, чем у того же Кристиана, не хватило бы для прорыва сквозь цепочку стражи.
- Что с ним будет? – прошептала я. – По закону?
- Суд, - нехотя ответила Халина. – Но пока неизвестно, на когда его назначит Его Величество… - она скривилась, произнося это.
Кристиан наверняка заявил бы сейчас, что называть Тень Величеством по меньшей мере смешно. Однако парадокс ситуации был в том, что мы ничего не могли противопоставить потустороннему существу, которое, по сути, было низшим и не имело права в этом мире. Не имело…
Но обрело обманом.