Тоже присутствовала в обвинении. Как несчастная, которую заколдовали, чтобы использовать в своих корыстных целях. Кристиан при этих словах так взглянул на меня, что впору было превратиться в облачко дыма и взмыть в воздух.
Но я лишь напомнила себе о том, что ему прекрасно известно: я всегда была и буду на его стороне. Кристиан не подозревает меня ни в чем; он прекрасно знает, что я не виновна. Просто он играет роль. И если хочет выжить, должен довести игру до конца.
Король вызвал первого свидетеля. Я вздрогнула, заставила себя вновь вслушиваться в слова Его Величества. Подумала, что, возможно, он вызвал меня.
Но нет. К счастью, на ноги поднялся лорд Холлей. Вот уж кого точно не волновала судьба Кристиана…
Я не слушала его свидетельские показания. Король задавал какие-то вопросы, лорд Холлей отвечал на них, растягивая губы в противной, приторной улыбке. Я, если честно, никак не могла избавиться от отвращения, буквально терзавшего меня. Смотреть на все это было просто смешно. Все они, эти люди, обвиняли Кристиана в том, чего он никогда не совершал и совершить не мог.
Рассказывали о доброте леди Ларивьер, хотя я видела эту женщину и знала, что ее можно назвать какой угодно, но только не доброй. Тем не менее, слова лились, будто тот мед, перемешанный с дегтем.
Кристиан молчал. Он так спокойно слушал очередные обвинения, словно давно уже смирился с судьбой, которая его ждала, и не сомневался в том, каков будет финал истории. Впрочем, что уж, я тоже понимала, чем все закончится.
…Его Величество меня не вызвал.
Я краем уха услышала шепотки а спиной. Обвинение от меня якобы было, но совокупности обстоятельств, мол, вполне достаточно, чтобы не заставлять несчастную Светлую говорить. Несчастную! Я знала, что они не желали мне ничего доброго, но обволакивали в красивые слова собственную ненависть. Высокопарные фразы смешивались с искренним раздражением. Что я, чужачка, вообще забыла на высоком суде?
Я б не пошла. Но мне хотелось своими глазами увидеть, что Кристиан будет бороться. Что моя помощь была не зря.
Мне казалось, я видела в его движениях скрытую силу, и Кристиан только притворялся, что в его теле жила Тень. Но ведь я могла и ошибаться! Может быть, просто выдавала желаемое за действительное, а он не блефовал, а в самом деле клонился к земле и сжимал зубы от жуткой боли!..
- Суд готов вынести приговор.
Король поднялся со своего места. Его шелестящий, безликий голос было почти не слышно, и он явно с трудом выталкивал из себя все пункты обвинения. Наверное, даже пожалел, что позволил вписать туда так много слов.
Мог бы ограничиться несколькими пунктами. Этого бы хватило для того, чтобы велеть казнить Кристиана.
- …Приговаривается к казни через повешенье.
Тишина лопнула, как мыльный пузырь. Все зашумели; кто-то громко охнул, кто-то даже пустил фальшивую слезу. Я почувствовала, как начинаю дрожать. Неужели никого не смущает то, что король остается без престолонаследника? Я уж молчу о том, что он, Тень, не способен даже сыграть любовь по отношению к сыну, которого приговаривает к смерти!
Весь этот фарс начинал надоедать. Но я все еще ждала, что Кристиан покажет себя. Не позволит просто так лишить его жизни.
И действительно. Он медленно поднялся со своего места, расправил плечи. Я с облегчением осознала: нет, все было не зря. Кристиан готов бороться.
Он нашел меня взглядом, улыбнулся.
А потом произнес своим зычным, сильным голосом, способным даже без крика остановить любой шум:
- У приговоренных к смерти есть последнее желание. Вот мое: я требую, чтобы мне вернули долг чести. Я считаю обвинения несправедливыми и имею право сражаться до последнего вздоха за справедливость. И коль я честен, Небеса защитят меня. Ваше Величество, - он повернулся к Королю, - я вызываю вас на дуэль во имя всего, что мы помним.
В зале воцарилась мертвая тишина. Король сглотнул. Память – больное место для каждой Тени. Вот и он сейчас задрожал, явно с трудом переборов желание попросту убежать прочь. Я видела, что Дориан был готов сию же секунду покинуть свое тело.
- Ваше Величество, вы не должны соглашаться! – загалдели в зале.
- Кристиан, как ты мог! – это восклицание принадлежало лорду Холлею; он с праведным гневом смотрел на принца Темных, словно действительно считал все происходящее, за исключением дуэли, справедливым.