Жуткий вопль сотряс воздух. Я зажала уши руками, пытаясь спастись от дикого крика, и увидела, как остальные Темные, отшатнувшись от контура, пятятся в попытке спастись.
Камень засветился невероятно ярким, практически белым светом. Каждый из зрителей теперь отступал, закрывая глаза руками. И только Кристиан, кажется, не замечал свечения. Он запрыгнул на камень и замер на нем, удивленно глядя на своих подданных.
А потом, торжествуя, вскинул шпагу вверх. Теневая шпага, которой он сражался, вдруг вспыхнула. Всего принца охватил все тот же свет. Он напоминал пылающую свечу – свечу, на которую лишь одна я из всех присутствующих здесь могла смотреть, не щурясь и не отворачиваясь.
Свет наконец-то погас. Я увидела Кристиана – живого, здорового, облаченного во все черное, но расшитое белыми нитями…
Увидела корону у него на голове, сверкающую драгоценными камнями.
Я хотела броситься ему навстречу. Обнять, прижаться к нему. Сказать, что верила в него от первого и до последнего удара шпаги.
Но ничего из этого я сделать не успела. Легкие вдруг сжало невидимыми кольцами. Я пошатнулась, захрипела, задыхаясь, и мир перед глазами поплыл и погрузился в темноту…
Глава девятнадцатая
Я с трудом открыла глаза. Тело будто налилось свинцом, и я не могла даже шевельнуться. Лежала на чем-то твердом и неудобном и с трудом дышала.
Совершив попытку привстать хотя бы на локтях, я поняла, что это бесполезно. Меня сковывало что-то куда более прочное цепей и веревок. Оно существовало на каком-то другом, не физическом уровне.
Наконец-то зрение восстановилось. Вместо привычных темных пятен перед глазами оказалась какая-то серая ткань. Я осознала, что лежу в чем-то вроде шатра, на твердых досках. Импровизированная лежанка была далека от понятия удобной. На моих запястьях красовались тяжелые кандалы. Не такие, как те, что надели на Кристиана. Те были продуманные, гладкие, и хоть не давали пленнику убежать, но все равно отчасти щадили его.
Эти же не могли похвастаться ни гладкостью, ни качеством металла. Наспех пропитанные магией, они крепко сжимали мои запястья и царапали кожу оставленными зазубринами. Я попыталась шевельнуть руками и ощутила невероятную боль.
С трудом перевернулась на бок, вытянула правую руку и смотрела на нее, словно на чужую. На светлой коже чуть повыше металлического браслета появилась полоса ожога. Боли я почти не чувствовала. Это удивляло; ожог показался мне достаточно сильным.
- Очухалась наконец-то.
Злой голос, прозвеневший почти над ухом, заставил меня закрутить головой.
Тень? Но Тени разговаривали иначе. Шелестели, выдыхали похожие на змеиное шипение слова. Этот же голос был достаточно молодым, живым…
Но при этом таким холодным, словно презрение ко мне этого человека просто превышало все возможные и невозможные границы.
- Воды…
В горле пересохло, и мой голос звучал едва-едва слышно. Однако незнакомец явно не испытывал ко мне ни капли жалости.
- Обойдешься, - огрызнулся он.
Я наконец-то смогла отыскать его взглядом. Мужчина прятался в углу, одетый во все такое же серое, как и стены этой палатки – или шатра? Я даже не понимала до конца, где именно находилась!
- Где я? – эти слова дались мне с еще большим трудом, но ответом на них было только презрительное хмыканье, полное такой лютой ненависти, словно я была повинна во всех бедах этого человека.
На меня накатила война паники. Что тут происходит? Меня пленили лорды Тьмы? Тогда отправили бы в ту тюрьму, в которой я уже бывала, навещая Кристиана. Да и с чего б они вдруг лишили меня свободы? Я отчетливо помнила, как погиб король…
И как магия короновала Кристиана.
А потом все потемнело, и я пришла в себя только здесь. Тогда все Темные стояли, ослепленные магией, и не знали, куда деваться от невероятного свечения. Только мне, Светлой, удавалось выдержать сияние, слепившее глаза. Конечно, рассмотреть что-либо было сложно, но та магия не дезориентировала меня, а давала возможность видеть.
Выстраивать логические цепочки было особенно сложно оттого, что я чувствовала себя просто отвратительно. Во рту был какой-то мерзкий приступ, голова кружилась, и я чувствовала, что сойду с ума, если мне не дадут выпить хоть немножечко воды. Но незнакомец, стороживший меня, не спешил проявлять милосердие.