- Неужели ты веришь, - прошептала я, - что Темная станет помогать Светлым? И делает этот ритуал только для того, чтобы убить Кристиана?
- Кристиана, - скривился Эдриан. – Смешно, однако! Как ты ласково стала о нем отзываться… Лгала мне, когда говорила, что ты его так ненавидишь? Или он настолько сильно тебя заколдовал?
Он поймал меня за подбородок и заглянул в глаза. Я едва не задохнулась от отвращения. Сухие пальцы больно обжигали кожу.
- Смотрю на тебя и думаю, что это не может быть моя дочь, - проронил он. – Как хорошо, что совсем скоро все закончится…
И я даже могла предположить, чем именно.
Слезы покатились по щекам. Я не сопротивлялась, пока Эдриан смазывал каким-то зельем оставленные на моих руках царапины и ожоги. Раны затягивались; леди Ларивьер не хотела попадать в больное тело.
- Она не вернет меня прежнюю, - прошептала я, надеясь, что смогу достучаться до сознания этого мужчины. По его короткому хмыканью поняла, что все зря – он точно не станет меня слушать.
Но вдруг?..
- Она хочет занять мое тело, - уверенно промолвила я. – Провести ритуал обмена телами. Чтобы выдать себя за жену принца. И если она окажется рядом с Кристианом, даже если убьет его, то точно не станет спасительницей Светлых. Колетт делает это только для того, чтобы получить еще больше власти! Неужели это не ясно?
- Это очень темный ритуал, - зло оборвал меня Лакруа. – Разумеется, она бы на это не пошла. Она же знает, что ритуалы обмена телами выжигают Свет в том, кто его проводит.
- Так она и без того Темная!
- Каждый боится потерять Свет.
Розалинда не боялась. Когда она проводила этот ритуал, ей явно было наплевать все происходящее. Она хотела только убраться из этого мира, и даже не задумывалась о том, что выдергивает кого-то из привычного мира. Леди Ларивьер тоже преследовала исключительно корыстные цели. И если я расскажу ей о том, что это тело, скорее всего, не выдержит еще одно перемещение, как, впрочем, и ее душа, и моя тоже, то она попросту мне не поверит.
По телу разлилась странная слабость. Я не знала, возникла ли она сама по себе, или в воде, которой меня напоила Колетт, было что-то, но могла только наблюдать за тем, как Эдриан своей магией снимал с меня кандалы, заменяя их магическими путами, и рывком заставил подняться на ноги.
- Еще немного, доченька, и Темное колдовство падет. Ты станешь прежней и будешь делать то, что я тебе скажу.
Я даже не смогла воспротивиться. Тело не хотело сходить с места. Я закрыла глаза, чувствуя, что вот-вот просто провалюсь в бессознательность.
Заболело горло. Горело в груди, словно мое естество, почувствовав опасность, сопротивлялось и не желало сходить с места.
Разумеется, я пошла.
Просто потому, что тело больше меня не слушалось. Оно, покорное донельзя, последовало против моей воли за Эдрианом Лакруа.
Он тянул меня за руку, как покорную овцу, вывел на улицу. В лицо ударил холодный ветер, и я закрыла глаза, не желая смотреть, куда меня вели. Где б ни было это место, мне все равно некуда деваться. И спасать меня тоже было некому. Можно фантазировать сколько угодно о спасении, но вряд ли оно в самом деле может состояться.
…Лагерь Светлых находился в каком-то поле. Я увидела несколько рядов палаток, из которых выглядывали маги со Светлой магией, но Темными душами, и огромный ритуальный камень, напоминающий чем-то тот, на котором Кристиан победил короля Темных, только с плоской поверхностью. Это был некий алтарь, и я с ужасом почувствовала, что мое тело тянет к нему. Воспротивиться, остановиться, не пойти туда было выше моих сил.
Я сделала несколько шагов, села на краешек алтаря.
- Ну что ж, - мягкий голос Колетт звучал, кажется, повсюду, продолжая завораживать. – Ложись, Розалинда. Мы должны провести этот обряд очищения. Для твоего же блага, помни об этом…
Я попыталась выдавить из себя хоть слово, хоть как-нибудь показать, что буду сражаться до последнего, но все тщетно. Слова застряли где-то в горле, и я не могла выдавить из себя ни звука, чтобы хоть показать, что я буду сопротивляться и не согласна на этот ритуал.