1.
Хотите верьте, хотите – нет, но это случилось со мной.
Сейчас, когда я уже взрослый состоявшийся мужчина, то часто мыслями улетаю в то далекое жаркое лето двадцать лет назад.
В ту пору я еще учился в универе на физмате. Второй курс. Мне двадцать, я юный и наивный. Глубоко в душе я горячий неутомимый любовник, готовый часами самозабвенно ублажать волооких и пышногрудых красавиц, блондинок, брюнеток и шатенок, но на поверхности – робкий и застенчивый ботаник в очках в роговой оправе. И, разумеется, девственник.
О женщинах я ничего не знал. Нет, кое-что, конечно, понимал, но не до конца. Женщины для таких, как я, недосягаемые существа, небожительницы, ангелоподобные создания. От женского внимания доставались мне только крошки: взгляд, улыбка, пожатие руки, скромное «привет-пока». Стоя в темном одиноком уголке университетского коридора, я провожал стройных длинноногих красавиц тоскливым взглядом. Их короткие юбки и высокие каблуки кружили голову, а пьянящий аромат духов и звонкий заливистый смех электрической искрой неслись вниз по позвоночнику и попадали прямо в мой пах. В брюках становилось жарко и тесно. Обычно я прятал желание под длинными футболками, что служили настоящим спасением от общественного позора. Что бы со мной случилось, если бы кто-нибудь застиг меня врасплох в эти минуты? Робкий очкарик, но с блестящим и затуманенным взором от похоти и набухшим бугром в брюках… Позор, я бы сгорел от стыда. Или провалился под землю.
Все мое общение с девушками, даже одногруппницами, сводилось к одному.
- Андрюша, ты не мог бы помочь мне с лабораторной?
Алена, моя одногруппница. Прекрасное создание в маечке, что обтягивала ее пышные груди. Я старался делать вид, что смотрю ей в глаза, небесно-синие, но раз за разом соскальзывал в декольте, в эту аппетитную ложбинку. Персики, ничего лучше на ум мне не приходило, как сравнить ее груди с персиками: розовые, нежные, покрытые пушком. Я мог любоваться ими вечно, но мне хотелось большего. Мне хотелось сперва коснуться их медленно, лишь кончиками пальцев. Затем сжать их в ладонях, услышав томный женский стон. Припасть губами, кружить влажным и скользким языком вокруг сосков, вбирать жадным ртом соски-ягодки…
- Андрюша, ты чего? Уснул?
- Я это… да так… задумался, - мне пришлось покашлять, прочистить горло, потому что голос мой был хриплым от желания. Член набух, и теснота причиняла боль. Я поерзал на стуле. Наверное, щеки выдали меня. Наверняка я был красный как помидор.
- Так ты поможешь мне с лабораторной? Или нет?
- Конечно!
- Как здорово!
И Алена быстро поцеловала меня в щеку, словно птичка клюнула.
Вот так я и жил. Я был вечным женским помощником, другом, который не бросит в беде. Очкарик-Андрюша, не знающий слова «нет». Безотказный. Неинтересный, несексуальный, несоблазнительный.
Любой другой парень на моем месте давным-давно бы в обмен на помощь требовал бы заняться с ним сексом. И был бы прав. Но я был не таким. Вместо того, чтобы страдать от неразделенного сексуального желания, я сидел позади Алены и мечтал. Представлял, как мы остаемся одни в этой аудитории, как она распускает свои густые волосы, которые водопадом падают ей на хрупкие плечи. Я попрошу ее снять майку, и она покорится. Потом встанет передо мной на колени, и я попрошу сперва ее ласкать себя, ласкать сладкие персики, перекатывать в своих ладонях, мять пальцами. А теперь: расстегни ширинку. Большой, горячий член с набухшими венами, которые оплетают ствол, словно маленькие дружелюбные змейки; блестящая, глянцевая головка, подобная клубничному леденцу, с которой уже выступила тягучая шелковистая капля смазки. Алена подхватит ее языком, и из меня вырвется стон. Давай, возьми его в рот. И она возьмет, сначала осторожно, дразня кончиком языка то головку, то уздечку, а потом, туго обхватив ствол пухлыми губами, начнет сосать по-настоящему. Она будет мурлыкать от удовольствия, от одной только мысли, что доставляет мне неземное наслаждение. От ее мурлыканья я бурно кончу, излившись ей прямо глубоко в горло…
Мои фантазии, как правило, прерывались тем, что Алена поворачивалась ко мне и спрашивала:
- Не поможешь мне решить тест? А то вчера было некогда подготовиться к нему, ну, ты знаешь, дела и все такое…
Ее густые ресницы, когда она что-то просила, стыдливо опускались вниз, прикрывая необыкновенного цвета глаза. Прикусывала острыми зубками пухлую нижнюю губу и чуть-чуть наклонялась вперед, чтобы я мог видеть соблазнительную ложбинку, которая уже в который раз являлась мне во сне в самых разных извращенных формах.