- Вы играете мной, но так нельзя.
- Я тебя не держу. Можешь завтра уволиться. На твое место придет другой.
Наверное, я зарычал от злости. Мне страшно хотелось прижать ее к двери, впиться яростным поцелуем в вишневые губы, подхватить под ягодицы и трахнуть. Чтобы она кричала, чтобы она стонала, чтобы раз за разом повторяла мое имя.
- То, о чем ты думаешь, Андрюша, не в этой главе. Не сегодня. Но случится ли эта глава, зависит только от тебя.
***
Я приехал домой и прямо в одежде бросился на кровать. Я ощущал себя одновременно самым счастливым человеком и самым несчастным.
- Андрюша, с тобой все хорошо? – мама заглянула в комнату.
- Да, мам, со мной все отлично.
- Точно?
- Точно-точно, правда-правда.
- Хочешь, я сварю тебе пельмешков?
Я любил маму, потому не мог отказаться от пельмешков. Я вообще, оказывается, не мог отказать женщинам ни в чем.
- Хочу твоих фирменных пельмешек.
5.2
И вот я сидел, взобравшись на самый верх аудитории, чувствуя себя хуже некуда. Внизу, у кафедры, читал лекцию профессор. Человек, доверявший мне, человек, считавший меня достойным представителем рода мужского, человек, доверивший честь своей супруги, а я…
А я вчера вечером умирал, корчился в муках совести. Из кармана джинсов вытащил трусики Катрин, маленький лоскуток ткани, нежный, кружевной, дико возбуждающий. Эта женщина поистине чародейка. Она словно прочитала надо мной какое-то очень сильное заклинание, и я насмерть привязался к ней, прикипел душой и телом, если разорвать, то больно будет невыносимо. Она желала, чтобы я мастурбировал при помощи ее белья, при этом, разумеется, думая о Катрин. Собственно, и так все мои мысли о ней, разбуди ночью, спроси, что мне снилось, и я отвечу – Катрин.
Была полночь, и мой телефон коротко звякнул. Сообщение.
«Ты выполнил задание?»
Вот же черт!
По правде говоря, я не знал точно, хочу этого или нет. Хотел, потому что хотел Катрин со страшной силой. И не хотел, потому что ощущал себя сволочью по отношению к профессору. Мне вдруг представилась картина, что мы с Катрин неплохо так устроились у него за спиной: личный водитель и красавица-жена, она каждый день вызывает водителя, потому что у нее встреча на встрече, а наивный и любящий муж, к сожалению, не интересуется, что там за встречи у жены… А тем временем Катрин соблазнила зеленого и глупого юнца… Впрочем, стоит признать, что виноват в этом исключительно я. Я как мотылек летел на смертоносный огонь. Вся вина полностью на мне.
«Нет, не выполнил. И не собираюсь».
Вот так резко я оборвал наш диалог. Катрин писала что-то еще, но я удалил сообщения, даже не заглянув в них.
Достаточно решил я. Хватит. Не желаю быть похожим на отца, причиняя другим людям боль.
Решительно я отправился спать, отвернувшись к стенке и накрывшись одеялом с головой. Но мысли вертелись в голове, как непослушный рой назойливых мух. Вновь и вновь перед глазами представал образ ласкающей и сладко стонущей Катрин на заднем сидении авто. Ворочался я, ворочался без сна, не в силах отогнать мысли, оттого вытащил ее трусики и вдохнул запах. С ума сойти! От одного запаха у меня стояло колом.
Мысли безобидны, а фантазии так вообще лишены чего-то опасного. Ведь мечтать не вредно, так ли? Откинувшись на постель, в одной руке сжимая трусики, другой надрачивая себе, я представлял, как мы с Катрин в конце концов оказываемся в постели. Мы уже освободили друг друга от одежды, поэтому теперь целуемся как сумасшедшие. Никак оторваться не можем. Она подо мной, ее хрупкое, но одновременно сильное тело прижато моим. Она стройная, гибкая, мягкая. Властно я окидываю взглядом эту шикарную женщину с роскошным телом и говорю: мое, это все мое, и ты моя! Она соблазнительно улыбается, закусывая нижнюю губу. Глаза Катрин темнеют от желания. Она приказывает вновь, побуждает делать так, как хочет она, но я в этот раз непреклонен: нет, любовь моя, сейчас будет только так, как хочу я. И беру ее ладонь и веду к себе между ног. Ее умелые пальцы легко пробегаются по члену, по всему стволу, мягко, но уверенно сжимают. Она ласкает меня медленно, возбуждая, разжигая во мне мужскую силу, пока я ласкаю ее грудь руками и губами, поцелуи мои неистовы. Голодный я словно пожираю ее тело. Прокладываю влажную дорожку поцелуев от ее изящной шеи к грудям, от них вниз по животу, щекочу пупок, и Катрин смеется, откидывая голову на подушку, разметав свои прекрасные волосы. Я раздвигаю ее бедра, развожу широко-широко, мне нравится смотреть на ее промежность, эти капризные темные завитки на лобке… Впиваюсь жадным ртом в ее киску, целую, посасываю, вылизываю, из меня поднимается какое-то утробное урчание, с таким удовольствием я довожу Катрин до пика ее наслаждения. Она стонет, извивается, выгибается дугой навстречу, но я крепко держу ее, она моя, и никому ее не отдам. Вот Катрин кончает, вскрикивает и сжимает меня бедрами.