Ее руки обвили мою шею, наши языки сплелись. Мы целовались так жадно, так ненасытно, словно голодные звери. Она отбросила в сторону мои очки и взъерошила волосы мне на голове.
- Какой ты смешной!
- Смешной?
- Забавный!
- Забавный?
- Милый!
- Так-то лучше!
И, подхватив Катрин на руки, я понес ее к кровати.
- И что ты собрался делать со мной? – горячо зашептала она мне на ушко.
- Сегодня будем изучать биологию. Урок про размножение. Пестики и тычинки.
Мы раздевали друг друга медленно, чтобы насладиться моментом. Она снимает с меня футболку, а я с нее платье. Катрин в красном кружевном белье.
- Все, как тебе нравится! – шепчет она.
- Глупая, ты нравишься мне любой, хоть в красном, хоть в синем, хоть в серобуромалиновом.
Катрин смеется, и ее смех щекочет мне губы. Губы у нас уже распухли от страстных поцелуев, но нам мало, хочется еще и еще, мы не в силах насытиться друг другом. Ее проворные пальцы расстегивают ширинку, она гладит член сквозь ткань, играет с ним, флиртует.
- Как же я люблю твой член, как же я по нему скучала…
- Так, значит, ты приехала не ко мне, а к нему, да?
- Все верно, именно к нему. Но к члену прилагаешься еще и ты, а тебя я хочу ужасно сильно.
Избавляю ее от кружева. Теперь Катрин обнажена. Она ложится передо мной, чтобы я мог налюбоваться ею, наглядеться. Целую ее везде, куда только могу дотянуться, ее нежная бархатная кожа, ее неповторимый аромат, от которого я напрочь теряю голову. Мне нравится, что в этот раз она подо мной, обвивает меня ногами, прижимается крепко, стонет, а я ведь только начал.
- Чего ты хочешь? – спросил я. – Прикажи мне, потребуй!
- Целуй меня туда.
О, как же я ждал этого! Только во снах я мог представить, что целую Катрин между ног. Она развела ноги широко, играясь сама с собой, пальчиками раздвигая розовые складочки, между которыми ждала меня заветная тугая дырочка. О Боги! Неужели это все мое? Вся эта красота!
Сперва я коснулся ее кончиком пальца, тронул жемчужинку, и Катрин всхлипнула.
- Не бойся, мой милый, сделай мне приятно.
Катрин была возбуждена, мокрая, сочная, сладкая. Пальцами я размазывал ее смазку по вульве, рисовал круги по клитору, а потом скользнул внутрь одним пальцем и чуть от ощущений не кончил. Как же это было восхитительно! Сколько я мечтал оказаться в жарком лоне Катрин. Один палец, второй. Медленно я ласкал ее изнутри, как ласкают половинку бархатного персика, гладил, растягивал, чтобы потом впиться губами в киску. Жадно ласкал Катрин одновременно и пальцами и языком, пил ее нектар, вылизывал любовный сок, пока она извивалась безмолвно, потому что закрыла ладонью рот, чтобы не кричать от скрутившего ее удовольствия.
- Войди в меня!
Из трусов я наконец-то вытащил набухший член, мое возбуждение было таким сильном, что стояк причинял боль. Мне просто необходимо было войти в Катрин и начать двигаться вместе с ней в одном ритме, в одном танце, танце нашей страсти. Но тут Катрин, прямо как большая кошка, запрыгнула на меня, и в одно мгновение я оказался на спине, а Катрин, подобно гордой амазонке, оседлала меня.
- Моя амазонка! – сказал я.
- Мой жеребец! – отозвалась она.
- Моя победительница! Порой мне чертовски хочется, чтобы ты была подо мной, чтобы я поставил тебя на четвереньки и оттрахал как следует, но когда ты сверху… я готов за это умереть.
- Ну, что? Ты готов к новой главе? К самой долгожданной сцене, к сцене, где главный герой наконец-то теряет девственность.
- Да, моя госпожа.
И Катрин, приподняв бедра, обхватила мой член одной рукой и принялась тереться о него вульвой, верх-вниз, верх-вниз, верх-вниз. Закатив глаза, я застонал.
- Тсс, за стенкой твоя мама! – второй рукой Катрин накрыла мой рот. – Не стоит шуметь!
Это было невероятное зрелище! Голая Катрин на мне, волосы, как у русалки, падают на точеные плечи, налитые груди колышутся при каждом движении. Ладонями я смял ее груди, мягкие, теплые, соблазнительные, ласкал соски-ягодки. Между нашими телами становилось жарко, наша смазка смешалась, Катрин текла как сучка, ее смазка растеклась по моему члену, который каждый раз соприкасался с ее клитором.