***
Катрин велела приехать к ней домой ближе к полуночи. Сказала, что профессора на пару дней не будет в городе, он должен участвовать в какой-то научной конференции, поэтому нам предстоит целая ночь свободы.
- Это последняя глава, - прошептала еще утром Катрин, поглаживая меня по голове, перебирая в пальцах пряди волос, - мы обязаны дописать роман.
Мы нежились в моей постели. Одни в доме. На постель падал утренний солнечный свет, и подобно домашним ласковым кошкам мы мурлыкали на шелковых простынях, которые пропахли нашими телами. Мы не могли остановиться, не могли насытиться друг другом, останавливаясь лишь на короткий миг, чтобы перевести дыхание. Сначала мы трахались в одежде, потому что жаль терять время на ее снятие. Я лишь приспустил джинсы с трусами, а Катрин пришла ко мне и вовсе без нижнего белья. Я только задрал ее юбку, раздвинул ноги и вошел в нее. Она была чертовски мокрой.
- Всю дорогу в такси я думала о тебе, - сказала она.
- Как ты думала обо мне?
- Всяко. Хотела, чтобы ты оттрахал меня. Хотела, чтобы твой большой и горячий член заполнил меня до упора, хотела, чтобы ты оттрахал меня до потери сознания.
И я трахал, погружаясь в сочную мякоть так глубоко, что Катрин закатывала глаза и беспомощно хватала ртом воздух, как рыбка. Быстрее, сильнее, еще, еще, еще, стонала она.
А потом, когда я кончил в нее, когда по ее киске и бедрам потекло мое перламутровое семя, я нырнул к ней между ног и вылизал все досуха, чтобы потом еще и еще изливаться в нее. Я обожал этот момент, когда мой член, болезненно напряженный, налитой кровью, пульсировал в ее узкой, скользкой дырочке, извергая сперму, а Катрин стонала и извивалась, умоляя остаться в ней навсегда. Как только член обмякал, она тут же хваталась за него вновь. Гладила каменный ствол и поджатые яйца умелыми пальцами, затем брала в рот, сжимала плоть пухлыми губками, покусывала, посасывала и целовала головку, щекотала кончиком языка уздечку… Мне казалось, что из меня ей больше ничего не удастся выжать, до того я был опустошен, но все равно из груди моей вырывался стон неземного удовольствия. О, Катрин, стонал я, яростно трахая ее рот, да, детка, вот так, возьми его, он твой…
После того, как я бурно кончал, она толкала меня в грудь, заставляя упасть спиной на постель, и садилась мне на лицо. Языком я исследовал розовые сочные складочки, кружил по клитору и вторгался в растраханную дырку, растраханная она было мной, только мной. От одной мысли, что минутой ранее мой член по самые яйца погружался в эту влажную киску, я опять возбуждался. И пока ртом трахал Катрин, дрочил самому себе, лениво передергивал, а Катрин наблюдала за мной свысока, как самая настоящая богиня, богиня страсти и любви. От моих языка и губ она текла как сучка, ее сладкий сок стекал по моему подбородку, и я пил его, как божественный нектар, прося еще и еще… Мне было мало Катрин, так мало, что я боялся потерять ее.
А теперь я стоял перед дверью ее квартиры, на часах почти полночь. Меня терзали сомнения, я не знал, что делать дальше. Боялся, что сегодняшняя ночь станет последней, мы допишем роман, и меня попросят на выход. Как придется жить с этим? Я просто не представлял. Но и без Катрин жизнь стала не мила. Если нам суждено провести эту последнюю ночь вместе, то так тому и быть, я вырву у судьбы принадлежащий мне кусок счастья, зубами выгрызу. Переполненный коктейлем из эмоций, я надавил на дверной звонок.
Дверь мгновенно распахнулась, будто все это время Катрин находилась рядом, так же как и я обуреваемая чувствами. На ней был короткий шелковый халатик, облегающий аппетитные формы, большую грудь, тонкую талию и упругую попку.
- Я так рада, что ты пришел! – она схватила меня за руку и потащила вглубь квартиры.
Обстановка, кстати, в квартире была любопытной. Играла тихая, эротичная музыка, пахло благовониями и всюду горели свечи. Очень интимная обстановка, отчего я уже завелся не на шутку, в штанах буквально горело.
- Идем за мной!
И когда мы вошли в ее спальню, то я ахнул. На кровати лежал в одних трусах мужчина. Лицо его скрывала черная маска. От изумления у меня голова пошла кругом.