- Что это? В смысле кто? – сказал я, но, наверное, голос мой скатился до хрипа, потому что на самом деле я дар речи потерял. Сердце выпрыгивало из груди, отчего я не мог понять, то ли от ужаса, то ли от ревности, то ли от предвкушения чего-то пикантного и изысканного.
- Это последняя глава, Андрей. Кульминация.
И с последним словом Катрин скинула с себя халатик, оставаясь в кружеве. Свет свечей золотил ее шелковую кожу, и я судорожно сглотнул, облизываясь словно кот на миску со сливками.
Незнакомец похлопал ладонью по месту рядом с собой, и Катрин шагнула ему навстречу. Я наблюдал за ними как завороженный. Наблюдал, как Катрин юркнула к нему в объятия, как мужские руки заключили ее в круг. Наблюдал, как ее рука лениво и томно ласкала его член под тканью, с каждой секундой который набухал и твердел. Наблюдал, как мужская рука ласкает груди Катрин, ласкает аппетитную ложбинку, освобождает упругие холмики от кружева и играет с отвердевшими сосками. Катрин уже стонала, утробно мурчала дикой кошкой. Вот незнакомец принялся играться с ее киской, сначала поглаживая промежность через тонкие трусики. Я был уверен, что Катрин уже намокла. Сам же я, устав игнорировать жар в паху, расстегнул джинсы, сунул руку под резинку трусов и принялся легонько подрачивать.
- Иди же сюда, иди к нам, - позвала меня Катрин.
И я пошел.
Устроился между ее ног. Незнакомец вежливо и дружелюбно сдвинул для меня ее трусики, обнажая красивый цветок, лепестки которого блестели от смазки. А тем временем Катрин вытащила из трусов большой член незнакомца и принялась его сочно и влажно сосать. О, этот вид окончательно меня заворожил, и я окунулся в сладкий омут. Никогда бы не подумал, что подобная ситуация могла бы меня так сильно возбудить, но тем не менее – мой член стоял колом, и я уже не мог сдерживаться, особенное удовольствие доставляли все звуки, которыми Катрин сопровождала свое дело. Как она насаживалась горлом на этот крепкий ствол, как дразнила его языком и губами… Пока я вылизывал киску, незнакомец играл с ее клитором, рисовал круги, от которых Катрин извивалась. Потом я ввел в нее сразу два пальца и начал трахать. Вдвоем мы доставляли ей удовольствие, только для нее, и Катрин стонала для нас, настоящая музыка, услада для мужского слуха.
Я больше не в силах был сдерживаться, поэтому стащил трусики и развел широко ее ноги. Провел болезненно возбужденной головкой по киске, собирая влагу, и быстрым движением вошел. Катрин ахнула. Она ублажала незнакомца ртом и руками, ласкала его крепкий стояк. Через пару мощных движений я обильно кончил. Знаю, этого было слишком мало, поэтому, как будто прочитав мои мысли, незнакомец поднялся с места и сменил меня. Теперь я же оказался во рту Катрин, а он принялся трахать ее сильно, яростно, забросив ее ноги себе на плечи. От такого зрелища я чертовски возбудился и твердел под влиянием сладких губ.
Не знаю, сколько прошло времени, но по моим подсчетам – вечность. Целую вечность мы ублажали эту роскошную женщину, ненасытную богиню, одного ее взгляда было достаточно, чтобы наши члены вставали как по команде и сочились соком желания…
Потом, обессиленные, мы упали к ее ногам на влажную, пропитанную страстным сексом, простынь. Я был словно в тумане, потому не сразу понял, что незнакомец избавился от маски.
Этого просто не могло быть, нет.
Но это была правда.
Под маской все это время прятался профессор.
10.
Небо наконец-то разразилось грозой. Гром и молнии, крупные капли дождя били чечетку по асфальту. Я наблюдал, как люди бегут мимо меня в поисках убежища, крыши над головой, но сам не двигался с места. Я промок до нитки, было холодно. И отвратительно. На душе.
Я брел по городу, никого не замечая, пробирался сквозь нити дождя, что застилали глаза и горькими слезами отзывались в душе. Мне хотелось сделать что-то такое, что могло бы хоть на минуту унять боль в груди, что могло бы вырвать из памяти гадкие воспоминания о прошлой ночи. И вырвать эту чертову любовь, что уже пустила цепкие корни.
Я шел по сырому, холодному и неприветливому городу, а перед глазами плыли образы-воспоминания из той ночи, в темноте которой я испытал практически все эмоции. Сначала дикое изумление, отвращение, затем страх и ревность, а потом непреодолимое возбуждение и желание стать третьим. Так я и остался по жизни третьим… вечный лишний… Тот роковой момент, когда незнакомец в маске, отдышавшись и насытившись странной любовью втроем, открывает передо мной лицо. Его смеющиеся глаза и улыбка на губах. Он победитель, а я поверженный. Вся кровь отлила от моей головы, отчего я ощутил головокружение и тошноту. Потом все было как в тумане. Я не помнил, как оделся и покинул их дом. Наверное, бежал, бежал, бежал куда глаза глядят. Остановился только в каком-то чужом темном, безлюдном дворе. Сердце бешено колотилось о грудную клетку, а на глазах слезы. Как же ты жестоко со мной обошлась, Катрин, как же ты могла, ведь я любил тебя, я уступил тебе, всем твоим желаниям и капризам… Мало того, я знал, что, если бы она вновь попросила устроить что-то втроем, то я бы согласился, потому что когда ей хорошо, то и мне тоже. Ее счастье – мое счастье. Но почему тогда так больно…