- Ты голый, - со смешком сказала она.
- Какие-то жалобы? – низко произнес я, прижимаясь вплотную к женской спине, зарываясь носом шелковые волосы на затылке и лаская ее налитые груди.
- Миллион жалоб!
- Это еще каких? – с воображаемой обидой поинтересовался я, наслаждаясь теплом и бархатом ее кожи.
- Ну, во-первых, Андрюша, у меня все тело болит после…
- После?
- Нашей ночи… Такого со мной никогда не было, чтобы вот так всю ночь почти без остановки…
Мои пальцы скользнули между женских ножек, к заветному местечку, которое я с диким удовольствием исследовал всю ночь. Прекрасную ночь.
- Какие еще жалобы? – зашептал я, поигрывая с ее ушком, кусая за мочку.
- И мне мало… хочу еще…
- Понял. Буду исправляться.
И мы занялись восхитительным сексом прямо на кухонном столе. Солнечный свет золотил столешницу, золотил кожу Алены, ее светлые завитки на лобке. Это было умопомрачительно, входить в сладость ее мокрой дырочки, такой узкой и тугой. Входить медленно, растягивая, проникая глубже, видеть, как Алена, закрыв глаза и затаив дыхание, впускает меня. А затем потихоньку двигаться, набирая темп. Ласкать большим пальцем ее твердую жемчужинку, играть завитками волос, которые, как мне казалось, хранили женский запах, запах сладкой женщины, в которую целую ночь, как безумный, я погружал член, пальцы и язык. Я резко вынул член и сел на колени, оказываясь промеж ее бедер.
- Андрей? Ты что делаешь? – Алена вытаращила глаза.
- Делаю тебе хорошо.
И принялся вылизывать ее сок страсти. Алена задрожала и застонала еще громче, но быстро накрыла ладонью рот, чтобы не перепугать бедных соседей. Мне хотелось погрузиться губами и языком в нее как можно глубже, исследовать все тайные уголки, дотянуться до всех нервных окончаний, чтобы Алена лишилась рассудка, фигурально, конечно же, от моих ласк. Ее плоть раскрывалась еще больше, еще больше становилась влажной и мягкой, как мякоть спелого персика… И тогда я вошел в нее, вторгся членом так глубоко, что у самого перехватило дыхание. Я двигался быстро, грубо, жестко, одновременно впиваясь зубами в женскую шею, сжимая пальцами ее груди…
Потом мы лежали на полу и не могли отдышаться.
- Это что-то нереальное, - прошептала Алена. – Ты нереальный.
- Реальный. Самый реальный.
***
Прямо как кролики, мы целый день не выбирались из квартиры. И из постели. Останавливались только на еду и воду.
- Твоя самая-самая сексуальная фантазия, - спросила меня Алена, когда мы восстанавливали силы.
- Не могу сказать.
- Почему? Что-то стремное?
- Ты обидишься на меня.
- Почему?
- Ну, потому что.
- Давай рассказывай. После того, что ты со мной сделал, ты обязан рассказать мне все-все.
- Ну, хорошо, уговорила. Только обещай, что потом не погонишь меня те ми самыми тряпками, ладно?
Алена рассмеялась и кивнула.
- Долгое время моя самая-самая фантазия была связана с тобой. Что мы остаемся в какой-нибудь аудитории одни, и ты мне отсасываешь, а я кончаю тебе в рот. Прости, но все время нашего знакомства я ни о чем другом не мог думать рядом с тобой.
Стоит говорить, чем мы дальше занялись?
Было решено, что вторую ночь я проведу у Алены, в ее объятиях. Да и, сказать по правде, я не стремился куда-то уходить. Хотелось остаться у нее навсегда, в этом теплом уютном коконе, где никто тебя не обманывает, не предает, где с тобой честны. Мы не признавались с Аленой друг другу в чувствах, нет, мы оба понимали, что нас связывает исключительно секс. Она рассталась с парнем, пусть он и был тупым качком, но все же был дорог ее сердцу и забыть его на раз-два тоже невозможно. Я оправлялся от предательства. Мы оба пытались стать друг для друга утешением, залечить в объятиях друг друга кровоточащие раны, обрести покой и умиротворение. Мы были обоюдным и взаимным лекарством, которое доктор прописал для тех, чье сердце жестоко разбили.